Михаил Боярский: мой инспектор Лестрейд - солдафон

18 ноября на телеканале "Россия 1" состоится премьера одного из самых ожидаемых проектов года, новой экранизации "Шерлока Холмса". Про режиссера Андеря Кавуна, снявшего этот многосерийный фильм, достаточно вспомнить, что он поставил "Кандагар". Самый экранизируемый литературный персонаж на этот раз предстал в совершенно новом свете и при этом без каких-либо противоречий с канонической версией сэра Артура Конана Дойля. Холмсу в исполнении Игоря Петренко всего 27 лет. Ровно столько ему и было в книге, когда он познакомился с доктором Уотсоном.

После классики — картины Масленникова, где в главных ролях  — Ливанов и Соломин, — многим, возможно, будет непривычно слышать "Уотсон" вместо "Ватсон", но именно так эта фамилия звучит по-английски. Но есть и фантазии. Так, у Уотсона — роман с миссис Хадсон — теперь это не Рина Зеленая, а Ингеборга Дапкунайте. А почему нет? Резв до женского пола и Холмс, ведь 27 лет!

Свою лепту внес и звездный актерский состав. Помимо пары ПетренкоПанин (для последнего это — последняя актерская работа) на экране появятся и такие любимцы зрителей, как Леонид Ярмольник, Андрей Мерзликин, Светлана Крючкова, Алексей Горбунов, Лянка Грыу. А еще — не вместе, а по отдельности — Елизавета и Михаил Боярские. Боярский — инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд.

О своей новой роли Михаил Боярский рассказал в интервью. "Вестям  в субботу".

- Михаил Сергеевич, вы — битломан. А где битломан, там и англоман. Вы пришли в английский фильм. Почему вы долго отказывались от того, чтобы играть в новом "Шерлоке Холмсе"?

- Я не сторонник экранизации хороших романов до тех пор, пока сам в них не участвую. Сколько же можно мучить "Мушкетеров", "Шерлока Холмса"?! Я решил просто выручить людей и очень увлекся. Думаю, зря я артачился. Правильно, что согласился для себя, а как оценит это зритель, одному Богу известно.

- В фильме есть одна деталь, которая меня, например, поразила с первой секунды. Мало кто это осознает, но в предыдущей классической экранизации режиссера Масленникова в Англии было правосторонне движение. Здесь с первого кадра — левостороннее. Так что художники поработали очень хорошо. Образ Лестрейда в исполнении Бронислава Брондукова над вами довлел?

- Нет. Я не самый внимательный зритель прошлого фильма, но Брондукова считаю артистом от Бога и мне стыдно было бы сравнивать его с собой, потому что он в любом случае лучше. Я — другой. И именно этого добивался режиссер, потому что я пришел со своим соображением. Он сказал: "Нет, мне нужен вот такой образ, извольте сделать". Лестрейд в моем исполнении — это солдафон, влюбленный во власть, королеву и Конституцию. Все должно быть так, а не иначе. Никакой жалости, ать-два, марш! Но поскольку он живет в Англии, он окончательным солдафоном быть не может. Все-таки атмосфера этой страны влияет на любого человека. В фильме здорово восстановлена Викторианская Англия, которая на самом деле не чопорная была, а очень жесткой.

- Игорю Петренко легко  было? Надо его спрашивать, но вы с ним на площадке работали.

- Я влип в такую ситуацию: каждый получил свою масть. Я думал, какой будет Петренко? Смотрю, он — полусумасшедший гений. Для него ничего не важно, он не обращает внимания на костюм, на еду. Он странный. У него свои тараканы. Я  познакомился с ним, так что, какой он, не знаю.

- Вы не были знакомы до этого?

- С ним был знаком, но не с его персонажем. И когда я вошел в кадр, он мимо меня смотрел, у него свои  мысли были, что-то такое любопытное. Фильм, на мой взгляд, актерский, там очень хороший состав актеров второго плана. Мне гораздо интереснее второстепенные герои, чем Холмс и Уотсон.

- Вы необъективны.

- Почему?

- Ну, когда Лиза Боярская на втором плане...

- Это не имеет значения. Все были очень увлечены небольшими ролями, которые можно было сделать вместе с режиссером. И очень хорошо снимали. Чудесный был художник, костюмеры, гримеры, массовка.

- Снимали в  Петербурге, Выборге?

- Слава Богу, в  Питере. Я просто выходил из дома, делал два шага и оказывался в Англии, два шага — и в Петербурге.

- Недавно в нашей программе был Вячеслав Фетисов. Вместе с ним мы обсуждали крайне неприятную, отвратительную историю появления свастики на ярославском стадионе во время матча "Спартака" и "Шинника". Хочется задать вам как истинному фанату "Зенита" (кстати, вы первый раз без вашего знаменитого шарфа) вопрос.  Андрей Аршавин, на мой взгляд, сказал странную вещь: "Несправедливо, что заставили "Спартак" и "Шинник" после этого выступать без зрителей". После появления свастики в спартаковском секторе. А вы что скажете?

- Я не большой специалист в этом вопросе, но мне понятен Аршавин. Причем здесь футболисты? С другой стороны, как наказать тех, кто не соображает, зачем нужен спорт? Я — за серьезные меры против любого экстремизма — вплоть до того, чтобы вообще запретить зрителям находиться на матчах.

- Это, собственно, и произошло.

- Значит, не один раз надо, а почаще. И отлавливать нужно почаще. Все-таки должен быть серьезный хлыст у отца для того, чтобы в доме дети вели себя хорошо, достойно, чтобы не стыдно было за семью.

- Вы сказали о том, при чем здесь футболисты. В современном футболе игроки от болельщиков не очень-то зависят. Есть спонсоры: губернские власти, крупные корпорации. И в известной степени футболистам наплевать на болельщиков, а тем — на футболистов. И это очень часто порождает подобного рода расистские оскорбления. Как восстановить связь между болельщиком и клубом на фоне того, что клубу, учитывая наличие спонсора, в общем-то, все равно?

- Искусственным способом сделать это невозможно. Этот процесс, как трава на английских полях: нужно ждать, пока люди поумнеют, повзрослеют, пока семьи воспитают достойных болельщиков. Это долгий процесс. Но все-таки плечо соседа, товарища, горожанина, земляка должно присутствовать. Я помню, как мне говорили: подними окурок, не бросай обертку от мороженого! Я знал, что взрослые следят за тем, чтобы я был приличным человеком. Это важно. А сейчас всем стало на все наплевать. И это тоже понятно.  Все эти запрещающие законы — проходящие. Это чумка. Нужно переболеть этим.

- Сколько времени на это уйдет? Два поколения, три?

- Не мне судить. Я должен следить за своими детьми, за своими друзьями, за собой. Важно, чтобы моим детям не было стыдно за меня. Я стараюсь вести себя прилично.
 

Сегодня