Никто не забыт, ничто не забыто?

Никто не забыт, ничто не забыто?

11 апреля во всем мире вспоминают о трагической странице, какой остались в истории нацистские концлагеря. В этот день в 1945 году узники Бухенвальда подняли восстание и обрели свободу. Одной из крупнейших "фабрик смерти" на оккупированных советских территориях был латвийский Саласпилс. Те, кому удалось выжить, сегодня пришли к своим баракам.

Надпись над входом в Саласпилсский мемориал – "За этими воротами стонет земля". Они и так это знают, бывшие узники Саласпилсского лагеря смерти. Молчаливые шаги по серому гравию. Это их общее "личное": пройти круг по Дороге скорби. По ней их гнали детьми - мимо бараков и виселиц. Гнали босиком. И щебень тогда был крупным - чтобы больнее. "Гоняли людей бегом до полного изнеможения, дорога была тяжелая, дорога мучения", - вспоминает председатель латвийского Общества малолетних узников концлагерей Эльвира Иляхина.

Сегодня они посчитали: пришло 127 человек. В прошлый раз было больше. Остальные - не "не смогли". Так теперь будет каждый год, который отдаляет мир от той войны. Фашистами здесь, в Саласпилсском концлагере, во время Второй мировой были зверски замучены более 100 тысяч человек. "Эта боль пронесена сквозь годы. Отец нас учил: когда будут расстреливать, младшую возьмем на руки, а вы встаньте так, чтобы мы вас прикрыли своим телом, чтобы вас не убили", - рассказывает бывшая узница Саласпилса Валерия Пельник.

Это их лагерь, который еще называют "балтийским Освенцимом", власти Латвии в официальной книге "История Латвии. XX век" окрестили "воспитательно-трудовым". Прошло два года - никто не извинился. Сначала замяли, потом забыли. Только вот узникам не забыть.

У них своя правда и своя книга – "Дети и война". Десятки непридуманных черно-белых историй, рассказанных теми, кто в Саласпилсском лагере смерти смог выжить. "После карантина меня и еще несколько человек отобрали и поместили в лазарет, где я подвергалась так называемому "лечению": у меня выкачивали кровь для фашистских солдат". Это слова Людмилы Левченко - в 43-м ей, тогда просто Людочке, было семь. Белорусская девочка из расстрелянной деревни. Сегодня можно выплакаться у бывшего детского барака. Здесь желтые плюшевые медвежата сквозь решетку и празднично-розовые кукольные бусы. Дети-узники играли лагерными бирками: "Голые нары, родителей нет. Здесь был ад. В бараке нельзя было ходить, мы сидели все время. Питались помоями: гнилая картошка, капустные листья. И мы были совершенно одни".

В Международный день памяти узников концлагерей они чтят эту память, как могут. Вместе с ними - несколько депутатов от русскоязычной оппозиции. Представителей власти нет. "Позор премьеру, и президенту, и правительству! Несмотря на то, что это Международный день, они на этом месте, политом кровью людей, никогда не бывают", - возмущается депутат Сейма Латвии Яков Плинер.

Когда собрались расходиться, кто-то в микрофон успокоил: "Мне звонили школьники - просили провести для них экскурсию". В ответ улыбнулись: значит, кто-то помнит.

Сегодня