Северная Корея не любит "мягких" политиков

Северная Корея не любит "мягких" политиков

Северная Корея не любит "мягких" политиков

Северная Корея существует чуть больше полувека, при этом последние 10 лет в условиях экономического кризиса. Однако, как рассказал в интервью Вестям.Ru востоковед, кандидат исторических наук, эксперт Института дальнего Востока Константин Асмолов, несмотря ни на голод, ни на стихийные бедствия, система в КНДР до сих пор не взорвалась. А это говорит о значительном запасе ее прочности.

- Константин Валерианович, каковы национальные особенности этой страны?

Северокорейский опыт дает не однозначный ответ на то, насколько демократические ценности и прочие вещи коррелируются с конфуцианским культурным регионом. Дело в том, что дальневосточная традиция базируется на конфуцианской этике, которая очень сильно отличается от этики европейской, основанной на традициях греческой демократии. Каковы основные моменты конфуцианской политической культуры? Во-первых, основной ценностью государства считается стабильность и гармония. И их поддержание - более важная цель, чем индивидуальные блага отдельно взятого подданного. При этом представление об идеальном порядке всегда были связаны не с всеобщим равенством, а с вертикально организованной системой, которая строится на каркасе и иерархических взаимоотношениях. В такой системе человек находится у ее подножия, но воспринимает ограничение своих прав относительно спокойно. Понимая, что когда его статус поднимется, он тоже сможет рассчитывать на помощь, уважение и услуги со стороны младших. Речь идет не о модели армейской дедовщины, когда в первый год все мучают тебя, а на второй ты мучаешь всех. Здесь ситуация, когда младший повинуется по определению, а старший действительно благоволит младшему из соображений внутреннего долга.

Кроме того, дальневосточная политическая традиция предусматривает как гарантию стабильности и благосостояния сильную центральную власть. Она располагает к авторитарному типу правления. Правитель - главный распорядитель благодати и потому наделен большим количеством сакральных функций, поэтому от него требуют очень решительных действий по насаждению благодати в мире. В дальневосточной традиции мягкий и нерешительный правитель, который похож, скажем, на Николая II, пользуется меньшим уважением, чем жесткий и решительный диктатор. Потому что внимание концентрируется не столько на страданиях народа в его правление, сколько на то, к чему оно привело страну. И тот же Николай II воспринимается корейцами как недостойный правитель, который своими мягкими нерешительными действиями погубил великую державу.

Еще важная деталь. Конфуцианская концепция государства основана не на идее главенства закона как какой-то абстрактной силы, она основана на идее главенства достойных людей, которые управляют страной сообразно своим высоким моральным принципам. Таким образом, государство является не договором между правителем и народом, не институтом поддержания общественного порядка, а инструментом, который направлен на претворение в жизнь желаний правителя. Это, кстати, очень четко видно по этимологии. Латинское слово "юстиция" означает справедливость, а соответствующий орган, выполнявший сходные функции в дальневосточной системе, всегда назывался министерством наказания.

Следующий момент. В традиционной модели человек всегда воспринимается как часть системы, которая его воспитала. Поэтому он должен отплатить государству за заботу о нем. Как следствие этого значительную роль во взаимоотношениях человека и системы играет моральная заинтересованность. Стремление к получению материальных благ всегда воспринимается с пренебрежением. Таким образом, многое из того, что мы, как люди европейской ментальности, привыкли воспринимать как авторитарность, тоталитаризм, ограничение свободы, на Дальнем Востоке куда более вписано в традицию и не воспринимается таким нарушением прав личности, как это делаем мы. Кроме того, это очень похоже и на многие догмы коммунистической системы. Но то, что, допустим, американским или явным азиатским демократам кажется коммунистическим заимствованием, в Северной Корее является, скорее, некоторым воскрешением традиционного прошлого.

Дело в том, что процесс формирования идеальной антиутопии, каковой являлась Северная Корея на определенном этапе (в 70-80-е годы), был связан с тем, что на традиционный конфуцианский каркас была натянута советская идеология. Однако затем северяне начали достаточно быстро избавляться от советского, как они любили говорить, гегемонизма. Ким Ир Сен достаточно рано начал дружить с китайцами. И уже после 20-го съезда, используя противоречия между Советским Союзом и Китаем, имел возможность проводить достаточно самостоятельную политику. Именно с этого времени в северокорейской идеологии появился термин "чучхе", который можно перевести как национальный субъективизм или как путь опоры на собственные силы, который потихонечку заменил коммунизм и марксизм-ленинизм во всех центральных формулировках. И должен заметить, что примерно до середины 70-х годов Северная Корея обгоняла Южную по темпам экономического роста. Конечно, при нынешней северокорейской разрухе в это очень сложно поверить, но нужно помнить, как я уже сказал, что в то время как Югу очень активно помогали, Север, особенно после того, как его бросили мы, существовал в условиях полной изоляции. Более того, когда генерал Пак Чжон Хи строил свое южнокорейское экономическое чудо, он очень активно использовал многие элементы северокорейской системы. И речь здесь идет не только об, допустим, элементах репрессивного аппарата, но и пятилетках или госзаказе, которые в Южной Корее существовали до 1987 года.

Можно, конечно, пытаться анализировать каждый из элементов северокорейской системы, но можно сказать проще, поскольку японцы достаточно жестко навели в стране порядок, европеизация затронула только небольшую прослойку либеральной интеллигенции, которая после аннексии оказалась за пределами страны. И в результате представители национального освободительного движения действовали на чужой территории и являлись осознанными или неосознанными агентами третьей стороны. Разделение страны на две половинки и естественный синдром огненного кольца опять-таки помогли укреплению авторитарных тенденций. Поскольку постоянная близость врага (между двумя странами нет официального перемирия), необходимость действовать военными методами и, соответственно, приносить в жертву личное благосостояние во имя процветания страны, тоже вполне способствуют развитию тоталитаризма. И режим Ким Ир Сена, и режим военных в Южной Корее объединял высокий уровень политической подготовки населения, повышенная роль армии и органов безопасности, госконтроль экономики и информации, даже государственная система была подстроена под харизматического лидера и идеологию национального субъективизма.

Генерал Пак Чжон Хи тоже, кстати, весьма интересная и примечательная личность. Он использовал для обозначения своей идеологии очень похожие термины, понимая, что разница между режимами была не столько в структуре, сколько в надстройке и фразеологии. Если эти внешние различия были обусловлены требованием времени и внешними заимствованиями, то общие черты формировались в течение веков. Просто если на юге авторитаризм пытался в большей степени идти в ногу со временем, то север вернулся к традиционной модели. Существует три этапа. На первом этапе формировавшиеся корейские государства следовали той идеологии, в угоду которой они были созданы. На второй – это идеология уже не была натянута на конфуцианский каркас, а как бы абсорбировала внешние элементы. Таким образом, создавался социализм с корейской спецификой или демократия с корейской спецификой. Больше внимания стало уделяться идеологии национализма и определенного курса на лавирование между двумя сверхдержавами. Только сейчас, пожалуй, происходит трансформация традиционной идеологии под влиянием изменившегося миропорядка.

В настоящее время Север переживает кризис. Конечно, сейчас об идеальной антиутопии говорить нельзя. То есть было бы ошибкой считать, что северокорейское население до сих пор поголовно ходит строем, любят Ким Чен Ира и готово отдать за него жизнь. Но изменение структуры антиутопии не говорит о том, что она перестала ею быть. И, несмотря на то, что там сейчас не Советский Союз времен Сталина, а Советский Союз времен Андропова, иракский вариант, когда после смерти великого вождя немедленно начинается разброд, шатание, фатальное мародерство, на мой взгляд, крайне маловероятен.

Ким Чен Ир уступает своему отцу Ким Ир Сену по политическим качествам. Некоторые западные ученые называли Ким Ир Сена корейским Талейраном. Дело в том, что сейчас у Северной Кореи странный имидж, поэтому серьезным исследованием северокорейского опыта никто никогда не занимался. Потому что наши официальные власти всегда воспринимали Северную Корею как чемодан без ручки, который нести крайне тяжело, но бросать нельзя. Как только наша интеллигенция над северянами не издевалась. Всегда приятно видеть, что кто-то живет еще хуже. Когда Россия стала активно дружить с Югом, Север был фактически забыт. В результате Северная Корея оказалась государством-изгоем, а Буш благополучно записал ее в "ось зла". Сегодня Вашингтон присматривается к этой стране в надежде сделать из нее следующую мишень для наведения тотальной демократии после Ирака. Но северяне более или менее активно противостоят этим попыткам. Где-то блефуя, где-то тоже нарушая правила. С таким противником как Буш без этого нельзя. Во всяком случае, мне будет не безынтересно посмотреть, что и как будет дальше на Корейском полуострове.

Сегодня

Вы можете получать оповещения от vesti.ru в вашем браузере