Ситуация в Абхазии и Южной Осетии, отношения между Москвой и Тбилиси - это одна из тем большого интервью, которое Владимир Путин дал французской газете "Монд". Вопрос о ситуации в Закавказье был, пожалуй, самым острым - задавая его, журналист, как бы походя, назвал непризнанные республики "сепаратистскими".

Интервью французской "Монд" длилось больше часа. Начали, что называется, без раскачки. Нет ли двусмысленности в том, что премьер Путин встречается с президентом Саркози? Хочет ли Владимир Путин изменить систему власти в России?

"Нет, здесь нет никакой двусмысленности. Я, ваш покорный слуга, конечно, прежде всего занимаюсь сегодня вопросами экономики и социальной сферы, как член Совета безопасности России, конечно, в определенной степени имею отношение и к тем вопросам, которые мы обсуждали с президентом Франции. Что же касается распределения полномочий внутри России, то конечное слово, безусловно, остается за президентом. А президентом России сегодня является господин Медведев. Вы знаете, Россия - это президентская республика. И мы не намерены менять ключевую роль главы государства в политической системе страны", - заверил собравшихся Владимир Путин.

Журналисты буквально расспрашивали Владимира Путина о том, что будет с Россией в ближайшие 20 лет. Премьер отвечал подробно. И о развитии перерабатывающих отраслей, об инновационных проектах, о реформах в энергетике. И отдельно - об инфляции:

"Инфляция пришла нам, к нам не изнутри, инфляция экспортирована в Россию из развитых экономик, в том числе из Европы. Связано это с необоснованно быстрым ростом цен на мировых рынках продовольствия".

Цены на продовольствие растут, и первыми от этого страдают те, чьи доходы не высоки. Ущерб семейным бюджетам государство будет компенсировать дотациями, повышением зарплат и пенсий.

"Хотя мы понимаем, что это приток денег в экономику, в страну, но это то, что мы обязаны сделать для граждан, и мы будем это делать", - говорит Владимир Путин.

И если на эту тему Путин говорил твердо, то на вопрос об Абхазии и Южной Осетии отвечал твердо и эмоционально. Отчасти потому что вопрос звучал так - устраивает ли Россию нынешняя ситуация в этих сепаратистских регионах?

"Вы сказали сепаратистскими? Почему вы то же самое не употребляете в отношение Косова? Вы не хотите отвечать? У вас нет ответа. И быть не может, - заметил Владимир Путин. - Тысячи сербов не могут вернуться в Косово. Сотни тысяч. Где вы видели возвращение беженцев в Косово? Выгоняют последних сербов оттуда. Ничего подобного не происходит. Не надо. Я знаю там ситуацию реальную. Там нет возврата беженцев. Что касается того, что был исход грузинского населения. Да, это верно. Но 55 тысяч грузин уже вернулись в Гальский район Абхазии. Этот процесс можно было бы продолжить, если бы не было силового давления со стороны Тбилиси. Вот сейчас говорят, очень много говорят о том, что с помощью российских систем было сбито несколько летательных аппаратов беспилотных грузинских над Абхазией. Но почему никто не говорит, что существующим соглашением запрещены полеты над этой территорией конфликтной".

На один вопрос Владимир Путин отвечать отказался. Когда попросили оценить президентство Джороджа Буша. Оценивать американского президента - дело американцев. Всего же вопросов было почти три десятка. И снова про НАТО. И снова российский премьер отвечает, что наша страна в принципе против расширения Северо-Атлантического блока, что блоковое мышление не защищает от главных современных угроз - терроризма и наркотрафика. И снова про Северный Кавказ, и снова Путин объясняет, что игнорировать тысячелетний уклад горских народов, подгонять их общественную жизнь под усредненные клише - значит взорвать регион, как взорвалась в свое время Чечня, которая только теперь оправляется от потрясения. И, конечно, про российско-французские отношения. А они всегда были теплыми. Будут еще тепелее. Потому что есть крупные энергетические проекты, есть перспективные наработки авиации, космосе и высоких технологиях. К тому же Россия всегда симпатизировала независимой внешней политике Франции.