Тема:

Южная Осетия. После войны 12 месяцев назад

Заложники войны

Заложники войны

Среди тех, кто оказался заложниками боевых действий в Цхинвали, были не только жители города. Многие приехали в Южную Осетию по делам или в гости, а попали под обстрел грузинских ГРАДов. Свою историю рассказала свидетельница недавних событий.

Ее первой мыслью после возвращения домой, в Москву, было только одно – послушаются ли пальцы. Смогу ли сыграть, как раньше. Слушаются. Вот только нервы, в отличие от любимого фортепиано, расстроены. 

Медея Акоева - профессиональная пианистка. Закончила консерваторию в Тбилиси. В родном Цхинвали преподавала музыку. 15 лет прожила на Ближнем Востоке – работала учителем в посольских школах Алжира и Сирии. Однажды заблудилась в пустыне Сахара. Думала, это ад. Ошибалась. Ад наступил тогда, когда совсем не ждала.

Она приехала в Цхинвали за месяц до войны, оформлять наследные права на дом покойной матери. Вечером 7-го августа вместе с тетей посмотрела по телевизору обращение Саакашвили к народу.

"Он так мило обратился, вас люблю, давайте вместе строить демократическое общество. Отдаю приказ, стрелять не будут. Можно спокойно лечь спать. Какое красноречие, говорю. А тетя – он врет, не верь", - рассказывает Медея Акоева.

Через два часа, без 20 двенадцать ночи весь город проснулся. Вместе с ним она не спала трое суток.

"В подвале до 4-5 утра провели. Бомба во дворе взорвалась. Часть дома обвалилась. Перебежали в дубовую рощу, хорошо, что не добежали. Там никого не осталось. До 10 августа были в бункере", - вспоминает Акоева.

С 5 утра 8-го августа до 10 утра 10-го Медея провела в бункере школы. В самом центре Цхинвали. Отсюда рукой подать до театра и университета, от них теперь остались выжженные остовы. В подвале она нашла старый календарь, разорвала его на листы и начала дневник. Ни дат, ни времени, кривые строчки, писала в темноте, на ощупь.

 "Моих дядей убило в первую войну, 48 деревень нет, это как", - читает записи из своего дневника Медея Акоева.

Эту страшную летопись она не может уже читать это вслух, слишком больно:

"На вторую ночь пришли еще человек 30, которые уже не могли сидеть в подвале, так как горели дома и они начали задыхаться. Какие они рассказывали ужасы!

Бомбят безбожно."

"Ни еды, не воды, вошла еще группа. Женщина с баулами, и я сижу, с одним паспортом."

"10-го вошли русские, вот, что от меня осталось. БТР – я машу рукой, как в кино… если бы опоздали, ничего бы от нас не осталось", - говорит Медея.

Выбраться из города она пыталась дважды. В первый раз пришлось вернуться в бункер – дорогу обстреливали.

"Самая страшная картина: 6-7 детей с женщиной в машине, танк прямой наводкой расстреливает. Разбросаны тела повсюду. Это так страшно", - вспоминает она.

Медея до сих пор не может спать. Вздрагивает от лая собаки. Через слово просит прощение за то, что заикается. Это стресс, но он, уверяет, пройдет.

"Я не хочу, чтобы мои ученики думали, что я сломилась. Я вернусь к ним еще, нормальным человеком", - говорит Медея Акоева.

Сегодня

Вы можете получать оповещения от vesti.ru в вашем браузере