Михаил Каменский: интерес к искусству укрепляется на фоне крушений фондовых рынков

В Москве начинается выставка топ-лотов аукционных домов Christie’s и Sotheby’s. Общая стоимость лотов – 500 миллионов долларов. В студии "Вестей" - генеральный директор Sotheby’s в России и СНГ Михаил Каменский.

- Михаил Александрович, здравствуйте.

- Добрый день.

- Сейчас такой достаточно большой интерес к российскому искусству, и, наверное, впервые такая крупномасштабная выставка проводится именно в Москве. Почему?

- Я бы сказал, что вообще интерес к искусству существенно укрепляется на фоне крушений фондовых рынков. Люди, которых искусство совершенно не волновало раньше, начинают устремлять свои инвестиционные взоры на художественный рынок.

- То есть на них цены не падают, лучше туда деньги вкладывать, да?

- В ситуации, когда фондовые рынки обрушиваются катастрофически, я бы даже сказал, трагически, остается очень немного активов, которые продолжают если не расти, то по крайней мере сохранять стабильность, не являясь виртуальными. Потому что, что бы ни случилось, но картины, даже если их нельзя продать завтра, их можно всегда оставить в наследство, подарить или продать через несколько лет, в отличие от ценных бумаг, которые испаряются порой безвозвратно.

- То есть это хорошая вещь для инвестиций?

- Это в том числе прекрасная вещь и для инвестиций. Это инвестиция не только материальная, финансовая, но и интеллектуальная, а иногда даже политическая, как мы знаем.

- А все-таки с чем связано то, что эта самая крупномасштабная акция вашего аукционного дома именно в Москве происходит?

- Это связано с тем, что стратегия нашей компании такова, что лучшие вещи со всех аукционов, из всех аукционных коллекций отбираются и возятся по миру. Россия, являясь наиболее перспективным рынком, должна была получить такой подарок, и вот она его получила. Конечно, возникает вопрос: а почему, собственно говоря, чем Россия отличается от прочего мира, и почему везде крушения, а у нас вдруг "пир во время чумы"? Отвечу однозначно. Во-первых, эту выставку мы начали готовить до того, как кризис разразился в полную силу. А во-вторых, Россия отличается от прочего мира тем, что многие люди, во-первых, сохраняют пылкое отношение к искусству, меньше думают о последствиях кризиса на рынке и рассматривают искусство как инвестицию в большей мере, чем их западные коллеги.

- Но насколько мы сейчас понимаем, тем же самым занимаются и ваши конкуренты - и Christie’s, и Heritage, которые в эти дни представляют тоже свои коллекции в Москве. Просто какой-то натиск со стороны аукционных домов. Идет такая борьба за российского покупателя. Наши больше платят?

- Я думаю, что, используя слово "натиск", вы определенным образом передаете…

- В лучшем смысле этого слова, конечно.

- …повышенную чувствительность, которая появилась только сейчас. На самом деле каждую весну и каждую осень Sotheby’s привозит свои коллекции сюда, и наши коллеги и конкуренты тоже. Но на фоне происходящих событий это стало привлекать большее внимание общества.

- К тем книгам, которые вы с собой принесли.

- Да, это каталоги.

- Представлены, вот читаю пресс-релизы, работы русских мастеров, западных импрессионистов, модернистов, произведения современного искусства. Насколько представлено российское творчество в процентном соотношении?

- Ну, то, что привозится на выставку, отражает сегменты рынка, которые интересуют российских коллекционеров. Поэтому мы привезли и современные, и импрессионистов-модернистов, и, конечно же, русское искусство, которое для русского коллекционера является основным. Чуть больше трети работ привезенных - это искусство отечественное. Но мы не привезли одну очень важную вещь. Мы не привезли, не смогли привезти Малевича, самую дорогую работу русского автора, которая когда-либо появлялась на художественном рынке.

- А все-таки почему вот в Нью-Йорке она появится, а до нас она как-то не доехала?

- А дело в том, что сейчас проходит очень важная выставка в Лондоне в рамках крупнейшей мировой ярмарки художественной, которая называется Frieze. И эта работа была заявлена как главный экспонент экспозиции Sotheby’s в рамках этой ярмарки. Поэтому мы не смогли ее привезти в Россию, так как она была заранее известна как главная привлекательная вещь в нашей коллекции. А что касается Нью-Йорка, в Нью-Йорке будет аукцион 3 ноября, и она должна туда поехать.

- До нас-то она доберется когда-нибудь?

- Одна из основных моих задач не только как директора российского Sotheby’s, но и как гражданина России - привлечь внимание наших сограждан к этой вещи не только как к объекту инвестиций, но и как к важнейшему культурному, историческому, художественному явлению. Я очень надеюсь, что несмотря на кризис, либо государство, либо наиболее передовые граждане нашей страны, либо наиболее преуспевающие корпорации, которые еще существуют как преуспевающие, обратят внимание на эту дорогую работу и смогут купить ее если не для российского государства, то по крайней мере для своего личного собрания или корпоративного, и привезти в Россию и дать это на длительную экспозицию в один из российских музеев.

- Как вы уже сказали, картины - это очень хорошее вложение денег. Если не секрет, как Sotheby’s смог заполучить такой шедевр?

- Не секрет. Эту работу передали нам наследники Малевича, семья, которая в свою очередь получила эти вещи в процессе реституции, то есть иска в адрес крупнейшего голландского музея Stedelijk. Весной 2008 года было достигнуто мировое соглашение между наследниками Малевича и муниципалитетом Амстердама, в результате этого соглашения часть коллекции Малевича, которая попала в Амстердамский музей не вполне законно, была им возвращена. Из этих пяти вещей одну работу наследники решили продать.

- Как вы уже сказали, российские ценители искусства, обладающие определенными средствами, представляют для таких торгов наибольший интерес, интерес соответствующий финансовый я имею в виду. Вот аукционные дома могли бы выступить с инициативой по тому, чтобы проводить аукционы, например, в России, если уж на то пошло?

- Конечно, мы в первую очередь заинтересованы в том, чтобы повторить тот сверхудачный эксперимент, который Sotheby’s первым в истории провел в 1988 году, когда в Москве состоялся исторический, чрезвычайно успешный аукцион русского и советского современного и авангардного искусства. Этот аукцион перевернул представления мира о русском искусстве, о его качестве, но, к сожалению, этот эксперимент не повторился. Мы были бы рады его повторить, если бы не целый ряд экономических обстоятельств, связанных с таможенным ввозом и вывозом и сложностями в налогообложении. Так как мы - аукцион международный, мы должны гарантировать своим покупателям возможность не только купить, но и вывезти то, что они купили, а это входит в противоречие с российским законодательством о перемещении культурных ценностей.

- А вы к законодателям нашим непосредственно обращались, ведь могут помочь?

- Здесь нужно все очень трезво взвешивать, потому что, когда речь касается вещей особо ценных с точки зрения российской культуры, художественного наследия, то этим вещам и не пристало покидать пределы Российской Федерации. То же самое касается вещей английских, французских, итальянских, каких угодно. Но это касается особенных вещей. У нас же законодательство такое, что порой вот эти ограничения накладываются и на вещи, не стоящие каких-то таких жестких ограничений. Но это результат законодательных инициатив, которые, возможно, в ближайшее время будут выдвинуты. Если Россия станет мировым финансовым центром (я думаю, что это произойдет рано или поздно), тогда у нас будет больше шансов, или когда Россия вступит в ВТО.

- Спасибо большое за то, что ответили на наши вопросы.

Сегодня