Тема:

Нелегалы в Европе 5 суток назад

Немецкие правые боятся, что мигранты сдерут с них кожу

Не все правые в Европе — фашисты, но правая волна в Европе — факт. Есть в ней и организации "с душком". В Германии это, например, PEGIDA. Действует наиболее активно именно в восточной части страны, на территории бывшей ГДР. Беженцев там любят куда меньше, чем просит канцлер Меркель. Хотя и сама Меркель не та, что раньше, уже никого в Германию не приглашает. А селфи с мигрантами — в забытом прошлом. Отчасти, это и влияние PEGIDA.

У подъезда общественного зала города Зоннебрег в Тюрингии, куда местные обычно ходят на концерты и балы, — немногочисленный пикет. Эти люди против тех, кто сидит в зале, и того, что там происходит. А там обсуждают альтернативу для Германии, на трибуне — сопредседатель одноименной партии (сокращенно AfD) Бьерн Хеке.

"AfD — это единственная партия, которая дает ясно понять: нам необходимо изменить нашу внешнюю политику. Мы не говорим о противостоянии с Америкой, мы хотим повернуться к России и рассматривать ее в качестве своего партнера. Бисмарк говорил: "когда Пруссию и Россию объединяет союз, это идет на пользу обеим сторонам и Европе в целом", — заявил Хеке.

Не реальные беженцы и не экономические мигранты, не мусульманские гетто и даже не исламские террористы — такие, как он, и такие, как они, пенсионеры и работяги, с точки зрения немецкой власти, несут главную угрозу стране, Европе. Дай им возможность, пугают либеральные СМИ, и завтра они предадут все европейские ценности: запретят миграцию, обнесут Германию забором, вернут немецкую марку, выйдут из Евросоюза, отменят санкции и — о, ужас — будут дружить с Россией. Вы послушайте только, о чем говорят и спрашивают эти "дремучие" бывшие жители Восточной Германии!

"Потоки беженцев устремляются к нам в основном из Сирии, остановить войну там без России невозможно. Первое, что мы должны сделать, — это отменить санкции против России. Эти люди едут сюда, чтобы продолжать дело, начатое в Сирии и Ираке. Они хотят строить здесь мечети, а в Сирии они сносят христианские церкви, там людей сжигают и сдирают кожу живьем. Вы не боитесь этого?" — задаются вопросом собравшиеся.

AfD как раз этого и опасается, что государство должно использовать свое право на насилие. В том числе и для того, чтобы отстоять германскую традицию и идентичность, — вот ценности, которые явно вообще не котируются нынешней властью.

На востоке страны, по которому марширует та самая PEGIDA — общественное движение европейцев против исламизации Старого Света, — AfD, по опросам, набирает от 15 до 20%. Для Германии, где власть всегда формируется по коалиционному принципу, это заоблачные величины, это уже самая мощная оппозиция влиянию христианских и социал-демократов.

Во всем виновата ГДР — так сегодня принято объяснять причины того, что в Зоннеберге тех, кто стоит на улице с плакатами, заметно меньше тех, кто сидит в зале, причины массовой психологической иммиграции в прошлое, охватившей пять земель: Мекленбург-Переднюю Померанию, Берлин и Бранденбург, Саксонию, Саксонию-Анхальт и Тюрингию.

"Как психотерапевт я часто узнаю о страданиях людей, которым приходится подстраиваться под западную модель общества: нужно все время быть в хорошем расположении духа, быть сильным, добиваться своего, постоянно конкурировать с другими. Многим это неприятно, потому что жители восточных областей прошли совсем иную социализацию, в основе которой лежал принцип коллективизма и чувство общности в лучшем смысле этого слова", — отметил психотерапевт Ганс-Йоахим Маац.

"В результате самосознание восточных немцев стало кардинально отличаться от образа мышления, получившего распространение в западных областях. Жителям Западной Германии внушалось, что национал-социализм стал естественным продолжением немецкой истории, а единственное, что может спасти Германию от повторения ошибок прошлого, — это открыться миру, стать мультикультурной, мультиэтнической. Иными словами, немцы должны избавиться от немецкости. И еще в годы войны американцы сформировали исследовательские центры, задачей которых была разработка стратегии в отношении оккупированной Германии", — рассказал Вернер Патцельт, профессор политологии, историк.

Стратегий было много: от топорной стерилизации населения до более изощренных техник разбавления немецкой крови. Одну из них еще в 1943 году предложил американский антрополог Эрнст Хутен. Помня о массовом притоке турецких (то есть совершенно иной культуры) мигрантов в ФРГ в 60-х или еврейской реиммиграции в подавленную комплексом вины и процветающую Западную Германию, есть основания полагать, что его предложения реализовывались и со страшной скоростью реализуются сейчас.

"В период оккупации необходимо стимулировать приток и оседание негерманских наций в немецком государстве, в особенности это касается мигрантов мужского пола. Суть этой меры сводится к тому, чтобы сократить уровень рождаемости "расово чистых" немцев, тем самым нейтрализовав немецкую агрессивность путем создания смешанных семей, а также стереть их национальные черты при помощи идеологической обработки", — писал Хутен.

В ментальном плане немцы тоже подлежали глубокой обработке: Западная Германия должна была стать и стала обществом либералов и космополитов, там где обитал агрессивный "немецкий дух", поселилась одна универсальная идея — трансатлантизм.

В ГДР все было не так. Несмотря на идеологическую оболочку интернационализма, она была закрытым моноэтническим государством. Даже в 1989 году на сто человек населения приходился один иностранец. Но послевоенное разделение Германии, в принципе, только усугубило различия в мироощущении, которые были запрограммированы раньше. Одна нация, но восток и запад Германии населяют люди с совершенно разным многовековым историческим опытом.

Это, правда, удивительно: союзники вольно или невольно расчленили Третий Рейх так, что не только биологический код немцев, но и их сознание было объективно проще перевернуть там, где это и случилось, — на Западе. Для того чтобы оценить это надо в буквальном и философском смысле этого слова подняться на гору. Подходящую гору находим как раз на ныне условном стыке двух Германий, но все же с восточной стороны.

Не просто в Тюрингии, а и во всей немецкой земле город Айзенах и нависающий над ним замок Вартбург — это самое немецкое место. Им почти тысяча лет — их можно считать ровесниками самой первой единой Германии — Священной Римской империи германской нации. Рыцари, крестовые походы, феодальные распри, не менее кровавые поэтические битвы миннезингеров, потому что проигравших в них принято было казнить. Гора Герзельберг, с которой связана легенда о Тангейзере.

199 лет назад съезд студенческих братств провозгласил здесь идею второй единой Германии, которую потом реализует канцлер Бисмарк. Но еще тремя веками раньше Мартин Лютер перевел с греческого Новый Завет — церковная реформация получила свое Священное писание, а Германия — нечто большее.

"Общепонятный немецкий язык, который он сам же и создал из 18 различных диалектов. Это означает, что здесь был разработан наш письменный язык, только благодаря которому, как говорил Гете, мы и смогли стать единым народом", — отметила экскурсовод Хендрикье Деберт.

Стерлись имена тех паломников, кто здесь был, но даты видны: 1722 год, 1609-й. Еще полвека — Восточная Германия станет независимым государством Пруссия, и оно развернется в Европе так, что ее будут называть империей, правопреемницей Тевтонского ордена, от которого она унаследует не только огромные земли и символику, но и издревле знакомый русским агрессивный дух псов-рыцарей.

Вот кто изначально противопоставил большое и единое государство немцев на востоке бесконечному количеству маленьких, мелких, микроскопических немецких княжеств на западе, в большинстве своем не оставивших в истории следа. И не случайно на тевтонском каркасе были построены обе Германии. Впрочем, и потом уже реалии советского времени дали восточным немцам повод не забывать о былом величии.

"В ГДР не была сломлена гордость, которую немцы испытывали за свою национальную принадлежность, и традиции. Отражение это получило даже в военной форме Национальной народной армии. Если на западе Германии форма Бундесвера была перешита на западный манер, то на востоке она была выполнена в соответствии с немецкими военными традициями", — рассказал Вернер Патцельт.

"У восточных немцев не было шансов сохранить свой уклад жизни в новом объединенном обществе Германии. Приходилось приспосабливаться к западным нормам — восточные немцы будто бы примеряли новую одежду. Однако эти преобразования носили, скорее, внешний характер, под ними ничего не было", — отметил Ганс-Йоахим Маац.

Объединение Германии по западному варианту стало унижением для многих граждан ГДР. Только для того чтобы осознать это унижение, понадобилась четверть века, за которую не удалось ликвидировать экономическое отставание востока от запада, беженцы, ради которых восток должен жертвовать даже больше, чем Запад, потому что у него отнимают еще и то, что имеет реальную ценность, — традиции и культуру. И Ангела Меркель, которая вернет немцев в 1989 год, заменив, с их точки зрения, коммунистическую диктатуру на либеральную.

"Мы — это народ" — таков был слоган мирной революции 1989 года, эти же слова вы сегодня можете услышать в Дрездене на демонстрациях PEGIDA или в Эрфурте на мероприятиях AfD. Люди помнят, что такое диктатура, когда свободу слова начинают постепенно выталкивать из общественного пространства, когда больше нельзя говорить то, что думаешь. Граждане современной Германии чувствуют, что мы больше не можем свободно обсуждать политические темы, что нам навязывают какие-то установки. Это недостойно демократии", — уверен Бьерн Хеке.

Они все — и AfD, и PEGIDA, и Меркель, и СМИ, вся разделенная пополам Германия — сегодня уверены, что защищают демократию. Просто они по-разному ее понимают, потому что у них разная историческая память. Великий эксперимент над немецким характером продолжается, и чем яростнее защитники демократии воюют друг с другом, тем больше шансов, что из задвинутого в дальний угол сознания шкафа полезут скелеты рыцарей с черными крестами на ржавых латах.

Сегодня