Дом кремлевского казначея

Благая новость: в процессе реставрации усадебного дома в переулках Волхонки обнаружены палаты XVII столетия, причем не абы какие, а огромные и роскошные — древней Москвы опять прибыло. Не каждый день, но в среднем раз в пять лет столица дарит нам такие подарки. И каждый раз важно не просто присвоить находке инвентарный номер, но попытаться расшифровать послание, веками прятавшееся под толщей поздней штукатурки.

Открытие произошло в рамках создания "Музейного городка" в исторических владениях, примыкающим к Музею изобразительных искусств имени Пушкина. К самому проекту есть много претензий, но сегодня речь пойдет о его реставрационной составляющей. Дом 5 по Малому Знаменскому переулку, ныне известный прежде всего как дом, в котором родился и жил поэт Вяземский, в советские годы пребывал под вывеской Института, а затем Музея Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В середине 1920 годов к нему были пристроены два крупных боковых крыла, оформленных в том же эклектичном стиле – неожиданный ход для начала конструктивистской эпохи, позволивший сохранить целостность усадьбы.

В основополагающем своде "Памятники Москвы" об этом доме не сказано ничего, у основополагающего краеведа Романюка сказано лишь, что до Вяземского, то есть в XVIII веке, усадьба принадлежала Голицыным. Однако подозрения на то, что внутри этого могучего здания, стоящего в одном из самых престижных районов Белого города, может скрываться более старая основа, имелись и прежде. Эмпирически они были подтверждены в 1993 году, когда архитекторами "Спецпроектреставрации" были проведены первые натурные исследования. Но тогда была лишь зафиксирована большемерная кладка в некоторых стенах здания, характер архитектуры оставался неизвестен.

Несколько лет назад упавшая штукатурка открыла фрагмент фронтона богатого наличника — было очевидно, что Волхонка задает очередную увлекательную загадку, ведь нашлись явно выдающиеся палаты, стоящие окнами в окна дворца первого тестя Петра Великого, Федора Авраамовича Лопухина (ныне – Музей Рериха, Большой Знаменский, 3). То есть, хозяин Пятого дома был соразмерен ему деньгами и положением, но имя его оставалось неизвестным.

Позже архивисты уточнили, что князь Сергей Алексеевич Голицын взял этот дом в 1711 году как приданое за девицей Анастасией Васильевной Толочановой, и что род Толочановых владел частью этого обширного двора еще в первой половине XVII века. Клейма на кирпичах древней части дома позволяют датировать ее 1690-ми годами. Это значит, что палаты, вероятнее всего, выстроены дедом Анастасии, дворянином Семеном Федоровичем Толочановым, состоявшем с 1683 года в высоком звании окольничего (отец ее до высоких чинов не дослужился и владел скромным двором на Арбате – там, где ныне стоит дом-музей А.С. Пушкина).

До Смуты Толочановы были неродовитыми брянскими дворянами. В 1606 году воевода Михаил Толочанов был поставлен в город Моравск, дабы оказать сопротивление идущему к Москве Лжедмитрию I. Горожане не оценили порыва, подняли мятеж, связали воеводу и сдали его самозванцу. Воевода однако остался жив (убили его позже, в дни восстания Болотникова) и назначен стряпчим Лжедмитрия, отчего некоторые историки подозревают, что он сам и был тайным организатором моравского мятежа. Тем не менее, после Смуты Толочановы осели в Москве, а внук Михаила, сокольничий Семен Федорович сделал карьеру в годы регенства царевны Софьи, будучи с 1686 по 1690 годы казначеем государева Казенного приказа. В дворцовых хрониках имя Семена Толочанова стоит рядом с именами знаменитостей — Василия Голицына, Емельяна Украинцева, Федора Шакловитого.

Коли так, то вот и ответ – строитель наших палат не самый родовитый придворный, который, побывав в должности главного Кремлевского финансиста, вполне имел возможность выстроить себе хоромы, равные соседнему дворцу царского родственника. В окрестностях 1690 года он также строит сохранившийся доныне храм Сергия в Коньково, одновременно царица Наталья Нарышкина строит точно такую же церковь Владимирской иконы на Никольской улице – не очень понятно, кто у кого срисовывал, но факт в любом случае красноречивый.

Нарышкина, собственно, и сосватала за своего сына Петра Первого Лопухинскую дочь Евдокию, так что вполне можно предполагать, что Лопухин и Толочанов в ту пору принадлежали к одной партии и жили вполне добрососедственно.

Обстраивались дворцами они практически одновременно. Палаты Лопухина, возведенные после 1689 года, внешне очень консервативны, ибо их ставил человек старшего поколения (хозяину на тот момент было 60). Толочанов тоже не был юн, но похоже, что он был человеком более прогрессивных воззрений, ибо архитектура его дома имеет важные отличия.

Честь и удовольствие впервые оценить характер древнего памятника выпала архитектору Татьяне Михайловне Беляевой, ныне ответственной за его реставрацию. Вот что она рассказывает: "Когда задний и торцевой фасады были расчищены от штукатурки, я была поражена, насколько наличники парадного этажа оказались близки стоящим неподалеку, в начале Остоженки, Красным палатам. Их декор, обнаруженный в 1972 году, имеет уникальные элементы, например, слегка несоразмерные "подвески" в нижней части наличников, составленные из кирпичных треугольников и полукругов. Здесь мы нашли точно такие же – деталь настолько узнаваемая, что можно не сомневаться в участии одних и тех же мастеров. Похоже, что мы и лестницу в несохранившийся деревянный этаж нашли, подобную той, что есть в Красных палатах".

Так называемые Красные палаты выстроены стольником Никитой Головиным, о личности которого мало что известно. Но определенно, что этот дом ближе к первым дворцам начинающегося Нового времени, нежели к палатам боярской эпохи. То есть, если глядеть на него издалека — палаты палатами, но если приглядеться, то становится заметным отсутствие традиционного крыльца на протяженной стене, где одинаковые наличники поставлены в ровную линию, так же как в доме Толчанинова.

Чтобы уточнить степень родства этих домов, осталось найти следы парадного крыльца – было ли это традиционное, крытое рундуками украшение главного фасада, как у Лопухиных, или более легкая внешняя лестница у его края, как у Головина?

"Мы, конечно, надеемся найти ответы еще на целый ряд вопросов, — говорит Татьяна Михайловна. — Главный фасад украшен богатой поздней лепниной, и его не получится расчистить, как прочие. Однако я надеюсь, что когда за работу примутся мастера-лепщики, мы сможем вместе провести отдельные зондажи, чтобы понять, была ли эта, обращенная к парадному двору сторона дома такой же, как остальные или же она окажется еще богаче? Задний фасад также требует дальнейшего осмысления, например, здесь есть очень странная арка, найденная в месте примыкания внутренней стены. Предварительно мы трактуем ее как выход на заднее крыльцо из несохранившейся внутристенной лестницы, хотя среди московских памятников этого времени неизвестно примеров подобных планировочных решений".

Доброе начало — делу половина, тем более, что на объекте трудятся искренне увлеченные архитекторы, каменщики и инженеры. Последний момент особенно важен, поскольку на территории усадебного двора ведется сооружение огромного котлована глубиной 18 метров. Тяжелая строительная техника работает вплотную к аварийному памятнику, за 300 лет утратившему многие конструктивные элементы — разобраны поперечные стены второго этажа, местами разрушены фундаменты.

Напомним, что история Музейного городка начиналась в 2007 году, когда заезжая знаменитость Норман Фостер представил скандальный проект, включавший строительство стеклянного корпуса на красной линии Волхонки, снос нескольких исторических построек и масштабное освоение подземного пространства. Ряд перегибов в дальнейшем был устранен, но те, кто ныне участвуют в скорректированном проекте, вздыхают о том, что вот так оно все сложилось, менять уже поздно, работаем. Будем надеяться, что мастера справятся с задачей и явленный городу Дворец Государева казначея со временем станет лишь краше и здоровее.

Сегодня