Москва, 1 февраля - "Вести.Экономика" Несмотря на камни преткновения, усиление роли Китая в энергетическом секторе Ирана будет обусловлено стратегической целью Китая по обеспечению энергоресурсов для удовлетворения своих будущих потребностей и потребностью Ирана в иностранных инвестициях.
Нет сомнений в том, что вновь введенные санкции США против Ирана заставят Тегеран искать более глубокие политические и экономические связи с восточными державами. Китай является не только крупнейшим торговым партнером Ирана, но и главным покупателем иранской нефти. А, значит, и ключевым игроком, заполняющий вакуум после ухода западных компаний из Ирана.
Прошлый опыт работы с китайскими компаниями нефтяного сектора неутешителен для технократов Ирана. В 2014 году Тегеран остановил реализацию крупного нефтяного проекта Azadegan с китайской компанией CNPC, так как его не устраивал достигнутый прогресс. Так как новые обстоятельства после введения санкций США повлияют на роль Китая в нефтяном секторе Ирана?
Постреволюционные международные отношения Ирана основаны на сложном наборе факторов, основанных на необходимости реализовывать революционные идеалы и соблюдать потребности в области безопасности, экономики и техники. Пример - отношения Ирана с ЕС. Действительно, несмотря на всю напряженность и проблемы, ЕС последние 30 лет оставался желанным партнером для технологических потребностей Ирана, особенно в нефтяном секторе.
Однако экономические отношения между Ираном и ЕС поставлены под угрозу взлетами и падениями в их отношениях, включая роль антииранских санкций. После санкций, связанных с ядерным противостоянием, в 2010 году важнейшим торговым партнером Ирана стал Китай, а не ЕС. Тем не менее, расширение торговли между Ираном и ЕС с момента реализации JCPOA в январе 2016 года, такое как рост на 53% в 2017 году по сравнению с 2016 годом, рост в 2018 году, стали еще одним свидетельством того, что иранские лица, принимающие решения, все еще отдают предпочтения европейским технологиям. Тем не менее, повторные санкции США подорвали торговлю и инвестиции в отношениях Ирана-ЕС. Теперь Тегерану надо разработать альтернативный план, чтобы заполнить финансовые и технологические пробелы, которые приведут к ухудшению отношений с Европой.
Между прочим, иранские элиты понимают, что альтернативой является Китай. Али Хоррам, бывший посол в Пекине, заявил: "Есть много областей потенциального сотрудничества между Ираном и Китаем, одна из которых – технология. Здесь у Китая нет преимуществ по сравнению с США и Европой, но он может быть хорошим торговым партнером для Ирана. Кроме того, в области инвестиций обе стороны должны расширить сотрудничество". В то же время, Китай не рассматривает Иран как стратегическое направление для инвестиций, отметил Хоррам.
Это объясняет, почему в январе появились сообщения СМИ о том, что в прошлом месяце китайская государственная компания Sinopec предложила Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) инвестировать $3 млрд в нефтяной сектор Ирана. Понятно, почему Иран приветствовал бы такой план в нынешних условиях, но не менее важно оценить мотивы Китая.
Можно рассматривать китайскую инициативу в геополитическом контексте, то есть как такой план может укрепить позицию Пекина в переговорах с Вашингтоном по поводу текущих торговых переговоров между США и Китаем.
Другие утверждают, что Китай может использовать существующие и новые проекты в Иране, чтобы оправдать продление SREs для продолжения закупок иранской нефти. Китайская CNPC уже получила от правительства США отказ продолжать работу над проектом по вторичной добыче нефти в Месджеде-Солейман. В этом случае, продолжение SRE будет оправдано, чтобы облегчить китайским инвесторам импорт своей доли доходов от иранских проектов в виде нефти, не получая дополнительных доходов для Ирана.
Однако наиболее вероятным объяснением китайского предложения, является улучшение переговорной позиции Sinopec, которая предъявляет иранской стороне строгие требования. В частности, она требовала "покупать оборудование по своему выбору - сделанное в Китае - и требовать возмещения расходов, как только новая разработка проходит испытания, условия, в которых Иран обычно отказывает".
Интересно посмотреть, согласится ли Тегеран с этими требованиями, основанными на предположении, что уход западных предприятий с иранского рынка создал монополию для китайских компаний. Некоторые аналитики согласны с последней оценкой, тем не менее, реальные события в иранском нефтяном секторе говорят о том, что появилась другая стратегия. NIOC определил 33 проекта, общая стоимость инвестиций в которые составляет $6,2 млрд и которые предполагают увеличение нефтедобывающих мощностей на 280 тыс. баррелей в сутки.
Все эти проекты будут подписаны с иранскими подрядчиками - в том числе 9 соглашений, подписанных 22 января. Во многих случаях иранскому генеральному подрядчику нужны будут иностранные технологические партнеры, которые могли бы помочь с проектированием и закупками в рамках проекта. Задача в том, чтобы заставить местных подрядчиков привлечь иностранные, и особенно европейские, компаний как партнеров по проекту, чтобы облегчить доступность необходимых технологий. Министерство нефти Ирана также будет использовать местные облигации для финансирования этих проектов, чтобы поддерживать минимальное развитие в нефтяном секторе.
Тем не менее, небольших проектов, управляемых местными подрядчиками, будет недостаточно, чтобы реализовать огромный потенциал энергетического сектора страны. Нужны китайские, а также российские и другие азиатские инвестиции. Также важно подчеркнуть, что Иран уверен в возможностях Китая в ряде секторов, включая телекоммуникационные и инфраструктурные проекты. Иран уже активно участвует в Китайской инициативе "Один пояс – одна дорога", в рамках которой предусмотрены различные инвестиции в инфраструктуру Китая. В январе 2018 года заместитель министра финансов и экономики Мохаммад Хазаи, отвечающий за привлечение иностранных инвестиций, подчеркнул важность китайских инвестиций в Иране, сказав: "Сегодняшний Китай отличается от Китая 15-летней давности".
В будущем, экономические и инвестиционные отношения станут неотъемлемой частью ирано-китайских отношений. Усиление роли Китая в энергетическом секторе Ирана будет обусловлено стратегической целью Китая по обеспечению энергетических ресурсов для удовлетворения его будущих потребностей. Тем не менее, растущее присутствие Китая столкнется с желанием Тегерана создать внутренние мощности и стать технологической державой. Следовательно, Иран продолжит использовать роль европейских компаний, надеясь, что китайские инвестиции объединятся с европейскими технологиями для развития важнейшего энергетического сектора страны.
Тем не менее, ясно, что продолжающееся давление США на Иран ослабит переговорные позиции Ирана и усилит воздействие китайских компаний на иранскую экономику, со всеми вытекающими технологическими и политическими последствиями.
Прошлый опыт работы с китайскими компаниями нефтяного сектора неутешителен для технократов Ирана. В 2014 году Тегеран остановил реализацию крупного нефтяного проекта Azadegan с китайской компанией CNPC, так как его не устраивал достигнутый прогресс. Так как новые обстоятельства после введения санкций США повлияют на роль Китая в нефтяном секторе Ирана?
Постреволюционные международные отношения Ирана основаны на сложном наборе факторов, основанных на необходимости реализовывать революционные идеалы и соблюдать потребности в области безопасности, экономики и техники. Пример - отношения Ирана с ЕС. Действительно, несмотря на всю напряженность и проблемы, ЕС последние 30 лет оставался желанным партнером для технологических потребностей Ирана, особенно в нефтяном секторе.
Китайские нефтеперерабатывающие компании сокращают заказы на поставки иранской нефти в преддверии энергетических санкций США. Как ожидается, они будут возобновлены в начале ноября.
Между прочим, иранские элиты понимают, что альтернативой является Китай. Али Хоррам, бывший посол в Пекине, заявил: "Есть много областей потенциального сотрудничества между Ираном и Китаем, одна из которых – технология. Здесь у Китая нет преимуществ по сравнению с США и Европой, но он может быть хорошим торговым партнером для Ирана. Кроме того, в области инвестиций обе стороны должны расширить сотрудничество". В то же время, Китай не рассматривает Иран как стратегическое направление для инвестиций, отметил Хоррам.
Это объясняет, почему в январе появились сообщения СМИ о том, что в прошлом месяце китайская государственная компания Sinopec предложила Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) инвестировать $3 млрд в нефтяной сектор Ирана. Понятно, почему Иран приветствовал бы такой план в нынешних условиях, но не менее важно оценить мотивы Китая.
Можно рассматривать китайскую инициативу в геополитическом контексте, то есть как такой план может укрепить позицию Пекина в переговорах с Вашингтоном по поводу текущих торговых переговоров между США и Китаем.
Другие утверждают, что Китай может использовать существующие и новые проекты в Иране, чтобы оправдать продление SREs для продолжения закупок иранской нефти. Китайская CNPC уже получила от правительства США отказ продолжать работу над проектом по вторичной добыче нефти в Месджеде-Солейман. В этом случае, продолжение SRE будет оправдано, чтобы облегчить китайским инвесторам импорт своей доли доходов от иранских проектов в виде нефти, не получая дополнительных доходов для Ирана.
Однако наиболее вероятным объяснением китайского предложения, является улучшение переговорной позиции Sinopec, которая предъявляет иранской стороне строгие требования. В частности, она требовала "покупать оборудование по своему выбору - сделанное в Китае - и требовать возмещения расходов, как только новая разработка проходит испытания, условия, в которых Иран обычно отказывает".
Интересно посмотреть, согласится ли Тегеран с этими требованиями, основанными на предположении, что уход западных предприятий с иранского рынка создал монополию для китайских компаний. Некоторые аналитики согласны с последней оценкой, тем не менее, реальные события в иранском нефтяном секторе говорят о том, что появилась другая стратегия. NIOC определил 33 проекта, общая стоимость инвестиций в которые составляет $6,2 млрд и которые предполагают увеличение нефтедобывающих мощностей на 280 тыс. баррелей в сутки.
Все эти проекты будут подписаны с иранскими подрядчиками - в том числе 9 соглашений, подписанных 22 января. Во многих случаях иранскому генеральному подрядчику нужны будут иностранные технологические партнеры, которые могли бы помочь с проектированием и закупками в рамках проекта. Задача в том, чтобы заставить местных подрядчиков привлечь иностранные, и особенно европейские, компаний как партнеров по проекту, чтобы облегчить доступность необходимых технологий. Министерство нефти Ирана также будет использовать местные облигации для финансирования этих проектов, чтобы поддерживать минимальное развитие в нефтяном секторе.
Тем не менее, небольших проектов, управляемых местными подрядчиками, будет недостаточно, чтобы реализовать огромный потенциал энергетического сектора страны. Нужны китайские, а также российские и другие азиатские инвестиции. Также важно подчеркнуть, что Иран уверен в возможностях Китая в ряде секторов, включая телекоммуникационные и инфраструктурные проекты. Иран уже активно участвует в Китайской инициативе "Один пояс – одна дорога", в рамках которой предусмотрены различные инвестиции в инфраструктуру Китая. В январе 2018 года заместитель министра финансов и экономики Мохаммад Хазаи, отвечающий за привлечение иностранных инвестиций, подчеркнул важность китайских инвестиций в Иране, сказав: "Сегодняшний Китай отличается от Китая 15-летней давности".
В будущем, экономические и инвестиционные отношения станут неотъемлемой частью ирано-китайских отношений. Усиление роли Китая в энергетическом секторе Ирана будет обусловлено стратегической целью Китая по обеспечению энергетических ресурсов для удовлетворения его будущих потребностей. Тем не менее, растущее присутствие Китая столкнется с желанием Тегерана создать внутренние мощности и стать технологической державой. Следовательно, Иран продолжит использовать роль европейских компаний, надеясь, что китайские инвестиции объединятся с европейскими технологиями для развития важнейшего энергетического сектора страны.
Тем не менее, ясно, что продолжающееся давление США на Иран ослабит переговорные позиции Ирана и усилит воздействие китайских компаний на иранскую экономику, со всеми вытекающими технологическими и политическими последствиями.
