Гонконг расползается, ширится районами. Не щадя традиций и истории, уничтожает колониальную архитектуру в угоду банковским и жилым небоскребам. Можно бы написать, рассказать о памятниках, погибших в неравной борьбе с эпохой. Либо об улице антиквариата. Или рассказать, как опустошен Восточный рынок, превратившийся в бездарную торговлю ширпотребом, но гонконгцы с удовольствием проходят его насквозь: по его узким лестницам, переходам народ круглосуточно перемещается из квартала в квартал.
Я живу у подножия улицы Hollywood Road в самом центре города. Возле моей гостиницы квартал еще пытается изображать некую благовоспитанную стабильность. Но сразу за зданием центральной полиции (а где еще расположиться полиции, как не у истоков порока) Hollywood Road устремляется резко вверх архитектурным и человеческим разгулом, укоренившимся тут в начале минувшего века, да так и застрявшим в межвременьи. Здесь при желании можно снимать вестерны со стрельбой и погонями и раскрывать тайны мадам Вонг. Атмосфера, антураж (особенно вечерами с пятницы по воскресенье) позволяет не то, что статью, новый роман сочинять, всего лишь посматривая в окно номера.
В противоположную сторону, сразу за сквериком, что в паре минут ходьбы от отеля, улицы Ko Shing Street (улица Лечебных трав), а дальше Bonham Strand West и Wing Lok Street. В Гонконге ничего просто так быть не может, все со смыслом. Вот и скверик со смыслом. Да и не скверик это, а Сад китайских трав. Он разбит в честь великого целителя и отца китайской медицины Шэньнуна.
Шэньнун прославился тем, что был любознателен и любил точность во всем, что касалось лекарственных трав. Поэтому он ничего не принимал на веру, и каждое снадобье пробовал сам. Что-то сходило ему с рук, а кое-что не очень: травился во время этих экспериментов целитель раз 70. Пока не выпил настой из корня аконита и добежать до другого целителя попросту не успел. Да и бегать ему было уже сложновато — на момент приема корня Шэньнуну исполнилось 120 лет. Тем не менее, гонконгцы признательны ему за участие в их жизни.
Потому и скверик на улице Лечебных трав, названной так с очередным смыслом: из местных снадобий на всем ее протяжении можно купить все, что угодно телу и, наверняка, душе. Этот район, особенно Ko Shing Street, местные русские ласково зовут — наши "рога и копыта". А Инквизиция по сей день локти себе кусает, что вовремя не добралась сюда с кострами и испанским сапогом.
Здесь на самом деле продаются и рога, и копыта, и сушеные ящерицы, змеи, некие высушенные субстанции, истинное предназначение которых от меня ускользнуло, но которые местные покупают с не меньшим удовольствием, чем различные растения и прессованных морских гадов.
Запах над этим райончиком тошнотворно-невообразимый. Особенно в марте, когда в городе сыро и влажно. В те промежутки, когда солнце прорывается сквозь мартовскую хмарь, продавцы мгновенно вытаскивают тюки, мешки, коробки на улицу и раскладывают их содержимое на просушку прямо на тротуаре. Влажный рыбно-трявяной воздух, слегка приправленный плесенью, оказывает целительное действие: неподготовленный турист обнаруживает в себе недюжинную прыть и уносится долой с глаз истинных ценителей приворотного зелья.
А они совершенно невозмутимо заходят в приглянувшийся магазинчик и протягивают продавцу рецепт. Процедура оздоровления такая: сначала человек, почувствовавший недомогание, идет к врачу. Тот, выслушав пациента, выписывает ему смесь чудодейственных препаратов, исходя из учения традиционной китайской медицины, секрет которой — в концепции поддержания здорового баланса отрицательной энергии Инь, положительной энергии Ян и пяти стихий: металла, дерева, воды, огня и земли. Этот баланс и вписывается рецепт.
Но самое поразительное, что больному не нужно закупаться упаковками снадобий (хотя и эта возможность у него есть). Вместо этого он договаривается с продавцом, в какое время будет заходить за уже приготовленной порцией чая. Обычно это обеденный перерыв. И никого "на районе" не смущает, когда мужчины в дорогих костюмах, брендовых часах и золотых очках заныривают в укромные магазинчики наравне с другими посетителями в старых поношенных трениках и полинявших майках. И те и другие выходят обратно с одинаковыми стаканчиками и неторопливо "принимают лекарство", прогуливаясь по Саду китайских трав.
Оставалось найти того, кто поверил Шэньнуну. Из всех опрошенных русских доверил себя китайской медицине лишь один человек. У него были сильные головные боли, и он пошел к местному врачу. Недели две он приходил за своим стаканчиком в местную лавку, а потом заметил, что уже не помнит, когда последний раз болела голова.
Я, между прочим, поверила. Стать последовательницей великого знахаря и проверить их на себе, правда, времени у меня было недостаточно.
