Месяц назад, 22 сентября, президент России подписал указ "О мерах по выполнению резолюции Совета Безопасности ООН 1929 от 9 июня 2010года", предполагающий присоединение России к режиму санкций против Ирана, в частности, запрет на поставку Ирану ряда вооружений.
Особенно интересовались в Тегеране зенитными ракетными системами С-300, и запрет на их поставку огорчил персидских политиков. Огорчившись, они стали много говорить об интересах России, выступая самыми горячими защитниками этих интересов. Еще в сентябре министр обороны Ирана генерал Вахиди отметил, что "Россия унижает себя, идя на поводу у международного сообщества и отказываясь от поставок. Россия должна продемонстрировать, что обладает независимой точкой зрения в том, что касается отношений с другими государствами и прочих международных вопросов".
Строго рассуждая, вопрос о том, что Россия должна, причем, должна самой себе, она может решить и без помощи персидского генерала. Ведь вряд ли он является самым главным представителем национальных интересов России. Тем не менее тогда демарш министра не вызвал нареканий у нашей дипломатии. Из тех вполне здравых соображений, что присоединение России к санкциям ООН причиняет военному строительству в Иране известный ущерб, и военному министру естественно быть недовольным.
Значительно больший дипломатический эффект произвели высказывания посла Ирана в Москве Резы Саджади, которые он сделал в интервью своим родным иранскими СМИ. Посол заявил, что "Россия совершила ошибку в иранском ядерном вопросе, попав под влияние западной пропаганды. Иран и Россия имеют много общего, и дистанцирование от Ирана не благотворно для России", и присовокупил конкретный пример того, как может выглядеть конкретный неблаготворный эффект такого дистанцирования. "Сегодня Иран помогает предотвратить распространение терроризма в Кавказском регионе, а также контрабанду наркотиков в Россию", - заявил посол. В контексте того, что дистанцироваться нехорошо, такие напоминания могут быть истолкованы так, что Иран впредь может и воздержаться от того, чтобы предотвращать распространение терроризма и пресекать контрабанду наркотиков. То есть не хотите по-хорошему поставлять нам оружие - даже ценой ссоры с СБ ООН, значит, будет по-плохому - получите открытую границу, через которую всякие ваххабиты и опиаты повалят на вас, как из рога изобилия.
Строго рассуждая, и тут Иран в своем праве. В ходе международных сношений так часто бывает, что одна держава, не добившись от другой того, чего хотела, резко меняет тон и начинает угрожать. С поправкой на цветистость восточной дипломатии, это, конечно выглядит особенно эффектно, когда приторный рахат-лукум вдруг сменяется крайне резкими высказываниями и прямыми угрозами. Но дипломатия вообще и восточная дипломатия в частности уже много веков такова, и что же тому удивляться.
Дипломаты удивились не угрожающей сути высказываний - все это было вполне ожидаемо - а форме, в которой угрозы были сделаны. Есть известная формула: "В таком случае правительство Ее Величества снимает с себя всякую ответственность", которая означает, что соответствующее правительство готово предпринять любые сколь угодно недружественные действия. Но излагать такие вещи всегда было принято по дипломатическим каналам. Либо вызывают нашего посла в Тегеране в тамошний МИД и там объясняют ему, как все будет нехорошо, либо персидский посол в Москве прибывает на Смоленскую площадь и там вручает ноту соответствующего содержания.
Публичное оглашение списка возможных недружественных действий устами посла - это вообще малопринятая практика. Оглашение такого списка послом в СМИ не страны пребывания, а своей собственной - метод еще более странный и вообще нигде не практикующийся. Как будто в Тегеране, если уж очень хочется поугрожать, нет высоких руководителей, которые могли бы это сделать, не втягивая в это дело посла.
Если в Тегеране хотели продемонстрировать, что персидская дипломатия во многом оригинальна, причем, настолько оригинальна, что лучше вообще держаться от нее подальше, эта задача оказалась с блеском исполнена.
