Главный юбилей недели – 70 лет народному артисту России Роману Карцеву, знаменитому исполнителю таких "фирменных" миниатюр, как "Авас" и "Раки вчера по 5, а сегодня по 3". "Вести в субботу" побывали у артиста на даче. Каким он был и каким стал?
Роман Карцев – сегодня. В канун юбилея дома – ремонт.
- Она затеяла ремонт в мой юбилей.
- Она – кто?
- Жена! Вот видите! Вот! Ну, что делать?
Жена, Виктория Павловна, нам так и не показалась. У неё – разгар ремонта. По ходу которого она, правда, успевает содержать в идеальном порядке сад. А из года в год именно ко дню рождения мастера, здесь, на московской широте, как раз расцветает сирень.
"Вот когда я плохо себя вел в Одессе, напротив были кусты сирени, папа шел и вырывал стебли, когда я плохо себя вел", – вспоминает Карцев.
- И ими…?
- Да, он выбил из меня все плохое.
Это свое одесское воспитание и одесское происхождение Карцев потом всю жизнь и доводил до эталона, до абсолюта: "Все они говорят на одном языке. Француз, не француз, он все равно: "А шо слышно?" Все, это музыка слова, она у всех. Я обожаю одесситов. Это ж... Он подошел ко мне, стоял, ждал машину возле филармонии, пожилой человек, незнакомый, положил мне сюда руки, посмотрел в глаза и сказал: "Охо-хооо" и ушел. И все, это весь разговор. Я понял, что у него дома, как у него с детьми, какая зарплата. Одесса – уникальный город, уникальный!"
- Если бы те вчера были по 3 рубля. Ну, очень маленькие. Те по 5 были очень большие.
Но было дело, когда в родную Одессу Карцев возвращался с тяжелым сердцем. Это когда он поступил в Московское цирковое училище (тогда только там и было отделение эстрады), но очень скоро его отчислили. Правда, как выяснилось, всё что ни делается – всё к лучшему:
- Я, правда, уже работал наладчиком по швейным машинам, получал 1200 рублей.
- Старыми?
- Да, очень прилично. 200 мне хватало, остальные маме отдавал. И все, жизнь разбита. И вдруг Райкин приезжает в Одессу. Смотрит наш спектакль и приглашает меня в театр. Все.
От юмора нынешнего Карцев в шоке:
- Сейчас должна быть какая-то самоцензура. Нельзя выходить и матом ругаться и засвистывать передачи, нельзя. Сам человек должен понимать. Если есть публика так называемая гламурная, известная всей стране, и хохочет. Я не хочу вам приводить пример, вы это сами видите.
- А вам не обидно, что юмор так вот деградировал?
- Ну, обидно, конечно. Но тут ничего не сделаешь. Это время, это, это, это уже все, это уже отравленное поколение, может быть два.
По ходу интервью Карцев почти постоянно переходит с "я" на "мы". И по прошествии многих лет после кончины Виктора Ильченко он всё еще думает категорией пары, дуэта, дружбы: "Витя Ильченко – наш идеолог, наш самый умный, самый спокойный, он всегда говорил "Рома, надо держать всех на расстоянии, я имею в виду начальство. Только на расстоянии, тогда они тебя будут уважать". И мы так, в общем-то, и продержались всю жизнь".
- Сандалии импортные есть?
- Сколько?
- Белые
- А они белые?
- Два
- И джинсы.
- Белые?
- А что, и белые есть?
- Скажите, что у вас с продуктами питания?
- Что вас интересует?
- Четыре.
Тем, кто не жил при советской власти, содержание многих этих тогдашних миниатюр Жванецкого, наверное, понять уже трудновато. Но, согласимся, актерский стандарт таков, что сегодня мало кто может сыграть так же. "Мы занимались, мы занимались театром: образ, характер, какое-то обобщение. Для меня это гораздо выше, чем выйти и поливать Америку или Советский Союз. Это мне не интересно", – рассказывает Карцев.
- Тебя как зовут?
- Степа.
- А его – Авас.
- Либо пойти по 5 рублей. Но очень маленькие. Если бы у меня было 5 рублей…
Когда сравниваешь Карцева того и Карцева сегодняшнего, то поражает, как мало он изменился. Седин, конечно, прибавилось, но в целом физическая форма – отличная. Сказываются постоянные занятия теннисом и плаванием. Он, правда, и здесь не обходится без шутки.
- Вы в очень хорошей форме, должен вам сказать.
- Как вам сказать: сахар есть, песок есть, камни есть, соль есть, перец есть, горчица есть. Все есть.
И продолжает: "Почему Швондер? Вся страна – Швондер? Швондер – это собирательный образ. И Шариков, и Швондер, и они до сих пор есть, они будут, в этом сила этого писателя и в этом интерес. Образ Швондера настолько известен мне, поэтому, клянусь вам, не стоило труда сыграть эту роль. Ну, получилось, слава Богу".
А чем живет народ, Карцев знает преотлично. Благо на машине – только до метро.
- Не боитесь машину у метро бросать?
- Нет! Вы видели мою машину? Нет? Я вам покажу! Это "Форд Ка". Вот это мой кадиллак. Я вообще хотел здесь добавить "Ц", будет Кац, и у меня в паспорте – Кац. И милиция бы дурела, но я никак не могу найти вот такое "Ц".
По паспорту он действительно не Карцев, а совсем коротко: Кац. Но как же мало теперь осталось таких гигантов!
