Инвентаризация документов огромной семьи, совершившей за сто лет почти кругосветное путешествие, - целое дело. На каждого из детей - паспорт бразильский, на кого-то - уже русский. Самые маленькие граждане имеют лишь бразильское свидетельство о рождении.
В паспорте старшего сына нет отчества, потому как в Бразилии не понимают, что это такое. Зато в графе "место рождения" почти не осталось свободного места. Многочисленное семейство Мурачевых вернулось из иммиграции на русскую землю.
"У нас планы - заниматься сельским хозяйством и посевами, сеять сою, кукурузу, пшеницу. Мы не сеяли здесь - надо пробовать. Будем и животноводством заниматься", - говорит Терентий Мурачев.
В заграничную одиссею в 30-е годы отправился патриарх рода - дедушка Терентия. В СССР тогда старообрядцам запрещали молиться. Сначала уехали в Китай, но скоро там тоже начали строить коммунизм. Так семья оказалась в Боливии и Бразилии.
Все поколения всегда мечтали вернуться в Россию, но дедушка говорил, что еще не время, пока как-то раз к воротам фермы не подъехала машина из российского посольства с приглашением. Решили все продать и бросить налаженный быт. Все - по заветам дедушки, который повторял: "В одних рубашках мы уехали, так же и вернемся, ничего страшного".
"Трудно, но что сделаешь. Надеемся, что обустроимся. Там так же сразу тоже ничего не было, но обустроились", - говорит Ксения Мурачева.
"Здесь много новых слов, а там мы говорили тем языком, на котором еще наш дед говорил. Отец даже поправлял некоторые слова, что мы говорили неправильно", - вспоминает Терентий Мурачев.
На всех без исключения членов семьи огромное впечатление производит снег, которого они никогда не видели.
"Я такого не представлял себе, думал, он, как в холодильнике, твердый, а оказалось, он, как пух. Раньше только на картинках видели. Мне всегда было интересно, увидим мы снег или нет. Я всегда желал увидеть", - радуется Дионисий Мурачев.
"Я его представляла, как муку, не представляла таким холодным. Думала, что он просто шариками падает", - улыбается Олимпиада Мурачева.
В планах на ближайшую пятилетку - выйти на производительность, бывшую в Латинской Америке, то есть обрабатывать тысячу гектар - цифра, сравнимая с угодьями колхоза, которого уже не существует.
В помощь переселенцам пока выдали лишь один старенький трактор, который "скончался" при попытках пахать по-бразильски.
Главный вопрос сейчас - это долгие кредиты и возможность купить технику, не разорившись сразу.
"Я очень заинтересован и не могу дождаться, когда мы начнем работать, во сне уже вижу, скучаю очень по сельскому хозяйству. Работать хочется, а не удается никак начать", - вздыхает Дионисий Мурачев.
Еще одна незадача - это письма из ФМС Приморского края, который переселенцам поначалу определили как место проживания. Но там не земля а одни камни - пришлось уехать. А требования дальневосточных чиновников вернуть так называемые подъемные делает приближающуюся посевную кампанию заведомо нерентабельной.
Но глава семьи считает, что вопрос каким-то образом решится, ведь они же остались в России, и все чиновники - по крайней мере, калужские - обещали, что с приобретением техники вопрос решить помогут.
За тем, как семейство Мурачевых будет поднимать сельское хозяйство в одном отдельно взятом развалившемся колхозе, будут пристально наблюдать по всему свету: пять братьев Терентия - на Дальнем Востоке, двое - в Боливии, там же - две сестры его и два брата супруги, у которой еще сестра на Аляске, сестра - в Боливии и сестра - в Бразилии. Решение о своей дальнейшей судьбе и месте жительства все эти многочисленные семейства будут принимать, исходя из итогов ближайшей посевной.
А пока в деревне присматриваются к новым соседям. В том, что они русские, все согласны, но определенные отличия от местного населения бросаются в глаза сразу.
"Не пьют, не курят, матом не ругаются. День и ночь пахали, пока снег не выпал. Снег выпал - все равно пахали. Такого мы ни разу не видели у нас в колхозе. Девочки шьют сами на себя. Прежде чем воды попить, они крестятся. Мы это уже потеряли. За стол садятся - крестятся", - говорят местные жители.
В доме Мурачевых можно увидеть даже то, что в современной деревне представить невозможно, - хлеб здесь пекут сами. И это в условиях, когда даже баня, - только в проекте.
