Об экономической программе приближающихся российско-японских переговоров на самом высоком уровне, перспективах развития россиско-китайских отношений и взаимодействии торговых союзов рассказал в интервью Станислав Воскресенский.Об экономической программе приближающихся российско-японских переговоров на самом высоком уровне, перспективах развития россиско-китайских отношений и взаимодействии торговых союзов рассказал в интервью Станислав Воскресенский, заместитель министра экономического развития России.
- В ходе официального визита Президента России Владимира Путина в Японию может быть подписано порядка 30 соглашений между крупными компаниями. Каков основной курс, какие вопросы будут обсуждаться на переговорах, в каком направлении будет расширяться сотрудничество?
- Да, действительно, речь идет вот о чем. И с той и с другой стороны неоднократно звучали упреки, что потенциал наших экономических отношений не используется, не исчерпан. Как мне говорили японские коллеги, их уже стали раздражать эти фразы про потенциалы, пора эти слова переводить в дела. В этой связи было организовано несколько специальных форматов. Один из них это рабочие встречи между министрами экономик наших стран, между министром Алексеем Улюкаевым и министром экономики Хиросигэ Сэко, который одновременно является спец министром по России, с целью наметить несколько направлений сотрудничества, и по ним продемонстрировать конкретный результат.
Речь идет сейчас о восьми направлениях сотрудничества. Это предложил премьер-министр Японии. Конкретизация работы выглядит следующим образом. По каждому из этих направлений создаются, во-первых, постоянно действующие диалоги. Это выглядит, возможно, для наших зрителей, как процесс. Но для японского бизнеса это важный сигнал. Даже сам факт наличия таких диалогов – это политический сигнал, прежде всего, крупному бизнесу, так установка на активное сотрудничество с Россией. Мы уже чувствуем работу этой установки.
Второе – это конкретные совместные проекты. Причем наша позиция здесь открыта, следующее – мы ее неоднократно заявляли, что между нами должны быть не сугубо торговые и инвестиционные проекты. А проекты по созданию цепочек добавленной стоимости совместно, с тем, чтобы производить продукцию или услуги на рынке третьих стран.
- Ранее министр промышленности Денис Мантуров говорил, что не нужно ограничивать совместную работу Японии и России только Азиатско-тихоокеанским регионом. В принципе, нужно исходить из того, что у России и Японии есть ресурсы, которые могли бы позволить нам работать в широком круге регионов. Как это взаимодействие может выглядеть? Какие существуют конкретные первые наработки?
- Мы, действительно, говорили вместе с нашими японскими партнерами, что ожидаем и будем способствовать развитию совместных проектов, мы надеемся на подписание документов по 20 - 30 проектам. Надо понимать, что многие из подписаний будут иметь статус меморандума о намерениях. Важно пояснить такую деталь, что японские компании очень внимательно относятся даже к меморандумам о намерениях. Такую точку зрения нам подтверждают коллеги из инвестиционных кругов. В случае подписания меморандума уже часть бюджета компании выделяется для изучения сделки. Можно сказать, что меморандум – это почти сделка. Но часть, мы надеемся, будет и юридически обязывающая сделка и решение.
Что касается промышленности, в рамках этого направления есть отдельный промышленный диалог, в ближайшие дни, завтра - послезавтра (9-10 ноября - Прим. ред.) состоятся соответствующие контакты в Токио по линии наших министерств промышленности. Но уже сегодня можно отметить, что одной из таких системных договоренностей является выбор нескольких предприятий, приблизительно около 10 - 12 промышленных предприятий для такого бесплатного технологического аудита со стороны японских компаний.
Так же в планируется подготовка до 100 менеджеров среднего звена, уровня начальников цехов на промышленных предприятиях, с тем, чтобы познакомить их с лучшими управленческими практиками, которые используют японские компании. Это ни к чему не обязывающая инициатива, вместе с тем в любом случае она будет весьма полезна. Минпром России ее поддерживает.
- Какие вопросы обсуждали на переговорах министры экономики России Алексей Улюкаев и Японии Хиросигэ Сэко? О чем они договорились?
- Действительно, такая встреча состоялась 3 ноября. Она состоялась в соответствии с решением президента В.Путина и премьера С.Абэ, так называемая рабочая группа высокого уровня, работа которой посвящена конкретизации плана сотрудничества.
Образовано несколько диалоговых механизмов и определен перечень проектов, которые находятся в работе. Я не хотел бы раскрывать детали, это все-таки в основном коммерческая тайна. Но договорились, какие действия предпримет правительство и России, и Японии с тем, чтобы эти проекты быстрее реализовались и принесли пользу нашим странам.
- Можно ли хотя бы очертить круг отраслей?
- Да, это конечно, это не самый широкий перечень. Это, естественно, энергетика. Это промышленность, это IT, это сельское хозяйство, это образование, это медицинские услуги. Например, сегодня на мероприятии, посвященном поддержке эксперта, озвучили один из проектов - это не секрет - это возможность сотрудничества медицинского кластера РЖД.
Российские железные дороги – это не только крупная инфраструктурная компания, но и крупная компания в сфере оказания медицинских услуг. Это советское наследие. Так это сложилось. Мы сейчас вместе с японским партнерами обсуждаем с тем, что дальневосточный кластер этих медицинских услуг совместно с японскими специалистами был доинвестирован, доразвит с тем, чтобы услуги оказывались не только нашим гражданам, но и экспортировались для того, чтобы жители Азиатско-тихоокеанского региона приезжали в Хабаровск, Владивосток, пользовались медицинскими услугами.
- Японский капитал тоже получает долю в подобных предприятиях?
- Отношение более комплексное. Где-то речь идет о финансовых инвестициях. Но, как правило, это не только финансовые инвестиции, как правило, это передача компетенций от трансфера технологий, что так важно, о чем неоднократно просил российский бизнес и президент, и правительство.
- В любом случае это непросто кредит?
- Нет, это более изысканное сотрудничество. Еще раз скажу на примере того проекта, которым я приоткрыл завесу, например речь идет об использовании, цитирую японцев, "совместной мудрости русско-японского народа с тем, чтобы производить что-то на внешние рынки вместе".
- Можно ли дать какие-то количественные оценки этих проектов?
- Проекты разные. Я откровенно скажу. У нас долгие годы, японский капитал присутствовал в экономике. Если говорить о не энергетическом секторе, то присутствие японского капитала носил скорее фрагментарный, не системный характер. Присутствие носило точечное и незначительное присутствие в деньгах. Не хотелось бы обижать конкретные проекты.
Мы приветствуем любые инвестиции, которые создают для наших граждан качественные рабочие места, налоговую базу. Но, тем не менее это пробные "инвестиционные шары" своего рода, которые японцы нам сюда передают.
Сейчас речь идет о проектах, еще раз говорю, я не вправе называть суммы. Это коммерческие контракты, но речь идет о более значительных суммах, чем это было до этого.
- В чем интерес российской стороны? Из описанного вами получается, что мы получаем японские технологии, одни из лучших в мире, мы получаем японские ресурсы, может быть какие-то инвестиции. А в чем интерес японской стороны?
- Он тоже достаточно прагматичен, мы это чувствуем. Япония живет при отрицательных процентных ставках, существует переизбыток капитала. Самая японская компания не растет. Японская экономика таким образом тоже не растет. Команда премьер-министр Синдзо Абэ пытается оживить экономику различными способами.
Да, так называемая абэномика. Плюс, мировая торговля, как вы знаете, падает в долларовом выражении. Торговля вообще становится более изощренной в настоящее время. Иной раз, чтобы продвинуть свой товар, ты должен понимать, что обязан поделиться добавленной стоимостью с тем, куда ты хочешь этот товар продать. Это хорошо видно на примере крупно узловой сборки. В каком-то другом примере речь идет о части трансфера технологий.
Мы понимаем, что японский капитал заинтересован в диверсификации своих активов, в распространении своих технологий с тем, чтобы они конкурировали с европейскими, с китайскими капиталом и технологиями.
Поэтому этот интерес, как с нашей стороны, так и с японской, довольно прагматичен.
- Какие продвижения есть в российско-китайских отношениях, существуют ли какие-то принципиально новые отношения? На каком этапе пути мы находимся?
- Мы находимся в процессе, который характеризуется конкретными цифрами и фактами.
Факт первый. Мы единственный крупный торговый партнер Китая, с которым у Китая растет в этом году товарооборот. Он вырос незначительно. По данным с апреля по сентябрь около 1%. Тем не менее, подчеркну: мы единственная страна, у которой с Китаем растет товарооборот на фоне общего замедления темпа роста мировой экономики, на фоне общего падения мировой торговли.
Факт второй. Об этом уже неоднократно говорил президент, что структура нашего товарооборота становится более благородной. Повышается доля машинотехнической продукции, химической продукции, доля сельского хозяйства. Напомню, в прошлом году на 28% вырос экспорт сельскохозяйственной продукции в Китай. Кроме того, в инвестиционной сфере реализуются конкретные проекты. Это не намерения. Много есть и намерений. Много есть переговоров. Но есть конкретные сделки. Часть из них была озвучена вчера по результатам переговоров премьер-министров. Это и "Сибур", и фонд "Шелковый путь". Это и сделки компании "Роснефть". Но и до этого были известные сделки. Я могу их только повторить.
У нас самая разнообразная палитра инвестиционного сотрудничества. Это опять-таки известная сделка Сибур – Sinopec, это сотрудничество по проекту Ямал СПГ, это крупные, почти на миллиард долларов, инвестиции китайской группы компаний в деревопереработку в Томской области. Это производство холодильников в Татарстане. Все эти сделки разного размера, но все это реальные деньги, реальные стройки. Можно поехать, посмотреть предприятия. Все это уже конкретика, а не намерения.
- Как будут сотрудничать Россия и Китай при создании нового шелкового пути? Во-первых, ранее высказывались мнение о том, что шелковый путь может обойти Россию стороной. Во-вторых, как проект нового шелкового пути вписывается в изменения глобальных торговых потоков и торговых соглашений, в частности Трансатлантическое и Транстихоатлантическое соглашения.
- Давайте начнем с непосредственного шелкового пути. Собственно говоря, политически здесь президент уже определился. В свое время было подписано совместное заявление президента В.Путина и председателя Си Цзиньпина о сопряжении строительства Евразийского экономического союза и китайского проекта шелкового пути. Как это раскладывается на более низкий уровень? Это два крупных направления.
Первый – это сеть различного рода соглашений, включая торгово-экономическое соглашение. Напомню, переговоры по торгово-экономическому соглашению между Евразийским союзом и КНР стартовали в конце июня сразу после встречи президента Путина и председателя Си Цзиньпина.
Второе – это, собственно говоря, конкретные проекты. Причем, это не только и не столько инфраструктурные проекты, но это и проекты, о которых я говорил. Это проекты совместного инвестиционного сотрудничества как на территории России, так и на территории Китая, на территории вообще Евразийского Союза, так и на территории, совместные проекты на территории третьих стран, а они тоже возможны. Про проекты я уже упомянул.
Сейчас мы с коллегами по Евразийскому Союзу и КНР конкретизируем перечень инфраструктурных проектов, который, на наш взгляд, должен быть реализован. К этому и сводится сотрудничество.
- Какая совместная позиция России и Китая существует относительно взаимодействия наших торговых соглашений и предполагаемого соглашения с Соединенными Штатами?
- Руководством страны позиция неоднократно высказывалась, что мы приветствуем любые региональные торговые форматы. Но они не должны размывать те институты, которые создавались многие десятилетия, включая Всемирную торговую организацию. Такие соглашения интересны. Кстати говоря, то же Транстихоокеанское партнерство, которое хотя пока и не ратифицировано, но какие-то практики, прежде всего практики по таможенным администрированию, они нам интересны. Без всяких партнерств мы внимательно изучаем, что коллеги придумали в TPP. Возможно какие-то отдельные элементы найдут отражение в нашем внутреннем законодательстве.
Но, если есть какие-то решения, которые оптимизируют процедуры при экспорте или импорте для нашего бизнеса, какая разница, откуда мы их подсмотрим. Главное, чтобы был результат. Геоэкономические сдвиги действительно присутствуют в наших отношениях. Поэтому соглашение по TPP надо рассматривать в комплексе с трансантлантическим партнерством, по которому переговоры хоть и забуксовали, но все равно идут. Владимир Путин выдвинул свою идею, так называемого большого евразийского партнерства, где Россия и Китай могли бы выступить ядром такого партнерства.
Впоследствии коллеги по Евразийскому Союзу и коллеги по ШОС и АСЕАН могли бы к нему присоединиться. Главные его принципы, что в отличие от ТРР и TTIP, мы хотим строить на открытых равных принципах. Эксперты наших стран предварительно уже изучили такую возможность. Она ими одобряется. По результатам вчерашней (7 ноября – Прим. ред.) встречи поручено экспертам уже представить технико-экономическое обоснование и детали такого большого евразийского партнерства.
Только с апреля по сентябрь товарооборот между Россией и Китаем увеличился на 1%. И происходит это на фоне общего падения мировой торговли. Об этом и не только в эксклюзивном интервью рассказал Станислав Воскресенский, замминистра экономического развития.
- Да, действительно, речь идет вот о чем. И с той и с другой стороны неоднократно звучали упреки, что потенциал наших экономических отношений не используется, не исчерпан. Как мне говорили японские коллеги, их уже стали раздражать эти фразы про потенциалы, пора эти слова переводить в дела. В этой связи было организовано несколько специальных форматов. Один из них это рабочие встречи между министрами экономик наших стран, между министром Алексеем Улюкаевым и министром экономики Хиросигэ Сэко, который одновременно является спец министром по России, с целью наметить несколько направлений сотрудничества, и по ним продемонстрировать конкретный результат.
Речь идет сейчас о восьми направлениях сотрудничества. Это предложил премьер-министр Японии. Конкретизация работы выглядит следующим образом. По каждому из этих направлений создаются, во-первых, постоянно действующие диалоги. Это выглядит, возможно, для наших зрителей, как процесс. Но для японского бизнеса это важный сигнал. Даже сам факт наличия таких диалогов – это политический сигнал, прежде всего, крупному бизнесу, так установка на активное сотрудничество с Россией. Мы уже чувствуем работу этой установки.
Второе – это конкретные совместные проекты. Причем наша позиция здесь открыта, следующее – мы ее неоднократно заявляли, что между нами должны быть не сугубо торговые и инвестиционные проекты. А проекты по созданию цепочек добавленной стоимости совместно, с тем, чтобы производить продукцию или услуги на рынке третьих стран.
- Ранее министр промышленности Денис Мантуров говорил, что не нужно ограничивать совместную работу Японии и России только Азиатско-тихоокеанским регионом. В принципе, нужно исходить из того, что у России и Японии есть ресурсы, которые могли бы позволить нам работать в широком круге регионов. Как это взаимодействие может выглядеть? Какие существуют конкретные первые наработки?
- Мы, действительно, говорили вместе с нашими японскими партнерами, что ожидаем и будем способствовать развитию совместных проектов, мы надеемся на подписание документов по 20 - 30 проектам. Надо понимать, что многие из подписаний будут иметь статус меморандума о намерениях. Важно пояснить такую деталь, что японские компании очень внимательно относятся даже к меморандумам о намерениях. Такую точку зрения нам подтверждают коллеги из инвестиционных кругов. В случае подписания меморандума уже часть бюджета компании выделяется для изучения сделки. Можно сказать, что меморандум – это почти сделка. Но часть, мы надеемся, будет и юридически обязывающая сделка и решение.
Что касается промышленности, в рамках этого направления есть отдельный промышленный диалог, в ближайшие дни, завтра - послезавтра (9-10 ноября - Прим. ред.) состоятся соответствующие контакты в Токио по линии наших министерств промышленности. Но уже сегодня можно отметить, что одной из таких системных договоренностей является выбор нескольких предприятий, приблизительно около 10 - 12 промышленных предприятий для такого бесплатного технологического аудита со стороны японских компаний.
Так же в планируется подготовка до 100 менеджеров среднего звена, уровня начальников цехов на промышленных предприятиях, с тем, чтобы познакомить их с лучшими управленческими практиками, которые используют японские компании. Это ни к чему не обязывающая инициатива, вместе с тем в любом случае она будет весьма полезна. Минпром России ее поддерживает.
- Какие вопросы обсуждали на переговорах министры экономики России Алексей Улюкаев и Японии Хиросигэ Сэко? О чем они договорились?
- Действительно, такая встреча состоялась 3 ноября. Она состоялась в соответствии с решением президента В.Путина и премьера С.Абэ, так называемая рабочая группа высокого уровня, работа которой посвящена конкретизации плана сотрудничества.
Образовано несколько диалоговых механизмов и определен перечень проектов, которые находятся в работе. Я не хотел бы раскрывать детали, это все-таки в основном коммерческая тайна. Но договорились, какие действия предпримет правительство и России, и Японии с тем, чтобы эти проекты быстрее реализовались и принесли пользу нашим странам.
- Можно ли хотя бы очертить круг отраслей?
- Да, это конечно, это не самый широкий перечень. Это, естественно, энергетика. Это промышленность, это IT, это сельское хозяйство, это образование, это медицинские услуги. Например, сегодня на мероприятии, посвященном поддержке эксперта, озвучили один из проектов - это не секрет - это возможность сотрудничества медицинского кластера РЖД.
Российские железные дороги – это не только крупная инфраструктурная компания, но и крупная компания в сфере оказания медицинских услуг. Это советское наследие. Так это сложилось. Мы сейчас вместе с японским партнерами обсуждаем с тем, что дальневосточный кластер этих медицинских услуг совместно с японскими специалистами был доинвестирован, доразвит с тем, чтобы услуги оказывались не только нашим гражданам, но и экспортировались для того, чтобы жители Азиатско-тихоокеанского региона приезжали в Хабаровск, Владивосток, пользовались медицинскими услугами.
- Японский капитал тоже получает долю в подобных предприятиях?
- Отношение более комплексное. Где-то речь идет о финансовых инвестициях. Но, как правило, это не только финансовые инвестиции, как правило, это передача компетенций от трансфера технологий, что так важно, о чем неоднократно просил российский бизнес и президент, и правительство.
- В любом случае это непросто кредит?
- Нет, это более изысканное сотрудничество. Еще раз скажу на примере того проекта, которым я приоткрыл завесу, например речь идет об использовании, цитирую японцев, "совместной мудрости русско-японского народа с тем, чтобы производить что-то на внешние рынки вместе".
- Можно ли дать какие-то количественные оценки этих проектов?
- Проекты разные. Я откровенно скажу. У нас долгие годы, японский капитал присутствовал в экономике. Если говорить о не энергетическом секторе, то присутствие японского капитала носил скорее фрагментарный, не системный характер. Присутствие носило точечное и незначительное присутствие в деньгах. Не хотелось бы обижать конкретные проекты.
Мы приветствуем любые инвестиции, которые создают для наших граждан качественные рабочие места, налоговую базу. Но, тем не менее это пробные "инвестиционные шары" своего рода, которые японцы нам сюда передают.
Сейчас речь идет о проектах, еще раз говорю, я не вправе называть суммы. Это коммерческие контракты, но речь идет о более значительных суммах, чем это было до этого.
- В чем интерес российской стороны? Из описанного вами получается, что мы получаем японские технологии, одни из лучших в мире, мы получаем японские ресурсы, может быть какие-то инвестиции. А в чем интерес японской стороны?
- Он тоже достаточно прагматичен, мы это чувствуем. Япония живет при отрицательных процентных ставках, существует переизбыток капитала. Самая японская компания не растет. Японская экономика таким образом тоже не растет. Команда премьер-министр Синдзо Абэ пытается оживить экономику различными способами.
Да, так называемая абэномика. Плюс, мировая торговля, как вы знаете, падает в долларовом выражении. Торговля вообще становится более изощренной в настоящее время. Иной раз, чтобы продвинуть свой товар, ты должен понимать, что обязан поделиться добавленной стоимостью с тем, куда ты хочешь этот товар продать. Это хорошо видно на примере крупно узловой сборки. В каком-то другом примере речь идет о части трансфера технологий.
Мы понимаем, что японский капитал заинтересован в диверсификации своих активов, в распространении своих технологий с тем, чтобы они конкурировали с европейскими, с китайскими капиталом и технологиями.
Поэтому этот интерес, как с нашей стороны, так и с японской, довольно прагматичен.
- Какие продвижения есть в российско-китайских отношениях, существуют ли какие-то принципиально новые отношения? На каком этапе пути мы находимся?
- Мы находимся в процессе, который характеризуется конкретными цифрами и фактами.
Факт первый. Мы единственный крупный торговый партнер Китая, с которым у Китая растет в этом году товарооборот. Он вырос незначительно. По данным с апреля по сентябрь около 1%. Тем не менее, подчеркну: мы единственная страна, у которой с Китаем растет товарооборот на фоне общего замедления темпа роста мировой экономики, на фоне общего падения мировой торговли.
Факт второй. Об этом уже неоднократно говорил президент, что структура нашего товарооборота становится более благородной. Повышается доля машинотехнической продукции, химической продукции, доля сельского хозяйства. Напомню, в прошлом году на 28% вырос экспорт сельскохозяйственной продукции в Китай. Кроме того, в инвестиционной сфере реализуются конкретные проекты. Это не намерения. Много есть и намерений. Много есть переговоров. Но есть конкретные сделки. Часть из них была озвучена вчера по результатам переговоров премьер-министров. Это и "Сибур", и фонд "Шелковый путь". Это и сделки компании "Роснефть". Но и до этого были известные сделки. Я могу их только повторить.
У нас самая разнообразная палитра инвестиционного сотрудничества. Это опять-таки известная сделка Сибур – Sinopec, это сотрудничество по проекту Ямал СПГ, это крупные, почти на миллиард долларов, инвестиции китайской группы компаний в деревопереработку в Томской области. Это производство холодильников в Татарстане. Все эти сделки разного размера, но все это реальные деньги, реальные стройки. Можно поехать, посмотреть предприятия. Все это уже конкретика, а не намерения.
- Как будут сотрудничать Россия и Китай при создании нового шелкового пути? Во-первых, ранее высказывались мнение о том, что шелковый путь может обойти Россию стороной. Во-вторых, как проект нового шелкового пути вписывается в изменения глобальных торговых потоков и торговых соглашений, в частности Трансатлантическое и Транстихоатлантическое соглашения.
- Давайте начнем с непосредственного шелкового пути. Собственно говоря, политически здесь президент уже определился. В свое время было подписано совместное заявление президента В.Путина и председателя Си Цзиньпина о сопряжении строительства Евразийского экономического союза и китайского проекта шелкового пути. Как это раскладывается на более низкий уровень? Это два крупных направления.
Первый – это сеть различного рода соглашений, включая торгово-экономическое соглашение. Напомню, переговоры по торгово-экономическому соглашению между Евразийским союзом и КНР стартовали в конце июня сразу после встречи президента Путина и председателя Си Цзиньпина.
Второе – это, собственно говоря, конкретные проекты. Причем, это не только и не столько инфраструктурные проекты, но это и проекты, о которых я говорил. Это проекты совместного инвестиционного сотрудничества как на территории России, так и на территории Китая, на территории вообще Евразийского Союза, так и на территории, совместные проекты на территории третьих стран, а они тоже возможны. Про проекты я уже упомянул.
Сейчас мы с коллегами по Евразийскому Союзу и КНР конкретизируем перечень инфраструктурных проектов, который, на наш взгляд, должен быть реализован. К этому и сводится сотрудничество.
- Какая совместная позиция России и Китая существует относительно взаимодействия наших торговых соглашений и предполагаемого соглашения с Соединенными Штатами?
- Руководством страны позиция неоднократно высказывалась, что мы приветствуем любые региональные торговые форматы. Но они не должны размывать те институты, которые создавались многие десятилетия, включая Всемирную торговую организацию. Такие соглашения интересны. Кстати говоря, то же Транстихоокеанское партнерство, которое хотя пока и не ратифицировано, но какие-то практики, прежде всего практики по таможенным администрированию, они нам интересны. Без всяких партнерств мы внимательно изучаем, что коллеги придумали в TPP. Возможно какие-то отдельные элементы найдут отражение в нашем внутреннем законодательстве.
Но, если есть какие-то решения, которые оптимизируют процедуры при экспорте или импорте для нашего бизнеса, какая разница, откуда мы их подсмотрим. Главное, чтобы был результат. Геоэкономические сдвиги действительно присутствуют в наших отношениях. Поэтому соглашение по TPP надо рассматривать в комплексе с трансантлантическим партнерством, по которому переговоры хоть и забуксовали, но все равно идут. Владимир Путин выдвинул свою идею, так называемого большого евразийского партнерства, где Россия и Китай могли бы выступить ядром такого партнерства.
Впоследствии коллеги по Евразийскому Союзу и коллеги по ШОС и АСЕАН могли бы к нему присоединиться. Главные его принципы, что в отличие от ТРР и TTIP, мы хотим строить на открытых равных принципах. Эксперты наших стран предварительно уже изучили такую возможность. Она ими одобряется. По результатам вчерашней (7 ноября – Прим. ред.) встречи поручено экспертам уже представить технико-экономическое обоснование и детали такого большого евразийского партнерства.
