О перспективах бюджетной политики и ребалансировке бюджета рассказала в интервью Наталья Порохова, директор группы исследования и прогнозирования АКРА.

Дефицит бюджета России в ближайшие два года превысит целевой уровень в 3% несмотря на восстановление экономики. Такой прогноз дает Аналитическое кредитное рейтинговое агентство. Политика государства должна быть направлена на бюджетную балансировку.

- Как вы оцениваете российский бюджет, нынешний бюджет – это бюджет консолидации, кризисного периода, или это бюджет, при котором возможен экономический рост? Как вы математически и экономически отвечаете на этот вопрос?

- Что мы видим в бюджете, который утвержден на 3 года? Это в первую очередь его заморозка, заморозка расходов на уровне 15,8 трлн рублей. Заморозка в номинальных выражениях это при инфляции 5-6%, которые мы прогнозируем в наших прогнозах, это падение примерно на 15% за 3 года. Впервые за последние 15 лет наш бюджет будет проциклическим, а не контрциклическим. Что это значит?

Контрциклический бюджет 2009 года, когда в ответ на экономический кризис, на падение ВВП государство очень сильно нарастило расходы, тем самым компенсировав падение по отдельным отраслям. Достаточно сильно помогло автомобильному рынку.

Простимулировали спрос дополнительными расходами. А с этого года мы впервые вступаем в фазу, причем достаточно длительную, проциклического бюджета. В ответ на замедление экономики, которое мы сейчас наблюдаем, не будут увеличиваться расходы, тем самым каким-то образом сглаживая эту динамику, а наоборот, в данном случае в реальном выражении сокращаться и сокращаться значительно. А хорошо это или плохо?

Действительно есть предположение, что в ответ на замедление экономики нужно было бы увеличить расходы. Но на самом деле это спорный вопрос насколько бы эффективно это сейчас было. В 2009 году произошло очень сильное падение загрузки мощностей на предприятиях. Были увольнения, была безработица. И в данном случае государство действительно увеличивает расходы, то есть создает спрос на продукцию. Предприятия увеличивают загрузку, производя эту продукцию. А если бы сейчас государство очень сильно увеличивало расходы?

Мы видим, что несмотря на стагнацию в экономике, очень слабые экономические показатели, безработица находится на достаточно низком уровне, это меньше 6%. Мы должны понимать, что 4-4,5% - это так называемая естественная безработица, то есть все равно в экономике будет какая-то безработица, все равно кто-то не будет работать по тем или иным причинам. То есть, безработица чуть менее 6% - это очень низкий уровень, фактически ее отсутствие.

В наших прогнозах на следующий год мы прогнозируем незначительное увеличение безработицы – до 6%. Но в дальнейшем мы прогнозируем ее снижение, потому что снижается экономически активное население.

В принципе это общая проблема для развитых стран и развивающихся стран что население стареет, экономически активное население снижается. В принципе это одна из теорий, почему у нас будет замедляться экономический рост. Но в России, и в принципе на всем посттсоветском пространстве наверное в ближайшие годы эта тенденция будет носить еще более яркий характер, потому что сейчас на рынок труда выходят те, кто родились в 90-е годы.

Все мы помним снижение рождаемости 90-х годов, и в данном случае мы не сможем это компенсировать миграционным притоком, потому что в тех странах, откуда к нам едут рабочие, там были абсолютно те же проблемы.

Поэтому говорить о том, чтобы увеличение расходов при отсутствии незанятого населения, при достаточно комфортной загрузки предприятий, конечно это средние данные, вряд ли можно говорить о том, что это действительно сейчас можно каким-то образом сильно стимулировать дополнительное производство. Например, есть автомобильный рынок, на котором продолжают действовать те программы поддержки, которые функционировали соответственно в предыдущие годы. Но раньше это имело эффект, а сейчас это эффекта фактически не имеет.

- Получается, что в современных условиях нет смысла стимулировать спрос?

- Это немножко разные вещи. Сначала я говорила о том, что загрузки нет в среднем безработицы, автомобильный рынок другой. Как раз здесь обратная ситуация, где как раз сильно упала загрузка, есть сокращения, есть перевод на неполный рабочий день. Казалось бы вот та отрасль, где можно нарастить расходы и увеличить производство. Но мы видим, что здесь возникает другая проблема – спроса нет. То есть, в данном случае, несмотря на все те меры поддержки спроса, например меры по поддержке продаж недвижимости, они работают. Меры продаж автомобилей сейчас уже не работают, потому что в принципе определенное насыщение, в первую очередь столичных рынков с точки зрения автомобилей, оно произошло. Насыщение недвижимости в квартирах не произошло, там эти меры еще работают.

- Как вы считаете, процикличность бюджет вызвана макроэкономическими обстоятельствами?

- Да. Это вызвано фундаментальными факторами и я бы не стала говорить о том, что обязательно нужно смотреть на это негативно. Что такое реальное снижение расходов бюджета? Это снижение присутствия государства в экономике. Очень часто говорят о том, что снижение присутствия государства в экономике – это в принципе стимул. Это стимул для бизнеса, для того, чтобы замещать те сферы, откуда уходит государство. То есть, это не обязательно положительный сигнал. В данном случае это стимул к изменениям, о которых мы уже давно говорим.

- Как вы оцениваете программу приватизации? Насколько правильно в нынешних условиях проводить приватизацию? Не было бы стратегически более верным все-таки получать дивиденды, как основную доходную часть с владения долями в этих компаниях, а не приватизировать их сейчас, уменьшая свою долю, не имея возможности получать дивиденды?

- Однозначного ответа нет. Вопрос очень сложный и с этим вопросом сталкиваются все государства, у которых есть компании, которые можно приватизировать. Безусловно, вопрос приватизации возникает не в хорошие времена и не на хорошем рынке, а тогда, когда существует необходимость пополнить бюджет или выполнить какие-то другие обязательства.

Мексика тоже приступила к приватизации нефтяной отрасли на низких ценах на нефть. И вопрос о том, что наверное приватизируя компании, получая сейчас деньги – это положительный момент, для наполнения бюджета именно тогда, когда есть дефицит, потребность в этих средствах, а повысится ли эффективность компании после приватизации и будет ли так, что государство компенсирует в данном случае выпавшие дивиденды на увеличение налогооблагаемой базы, на увеличение налога на прибыль.

Вопрос неоднозначный. Если оценить итоги реформы РАО ЕЭС, наверное самую масштабную приватизацию, которую проводила Россия в последние годы, мы пришли к очень интересным показателям.

В результате реформы и РАО ЕЭС, были образованы примерно одинаковые группы компаний примерно с одинаковыми финансовыми показателями на этапе выхода из РАО ЕЭС. Интересно оценить роль менеджмента, которую привнесла приватизация, и действительно эти показатели уже через 5 лет стали просто разительны. Компании очень значительно дифференцировались с точки зрения маржинальности. На момент реформы это было 10-12% рентабельности по EBITDA, через 5 лет это было от 0 до 30 %.

Произошел кратный разрыв производительности труда между различными компаниями с точки более капиталоемких вещей, как потребление топлива. Безусловно разница в менеджменте и та роль, которая может иметь роль менеджмент на финансы компании, она есть, и причем есть в достаточно короткие сроки – 5 лет для электроэнергетики, очень капиталоемкая отрасль, на самом деле быстро. Поэтому вопрос: надеяться ли на то, что более эффективный менеджмент принесет к улучшению финансовых показателей компаний видимо можно.

- Хотя РАО ЕЭС показывает, что может да, а может и нет.

- Да. РАО ЕЭС показывает конечно и другие вещи. Существует очень много критики, негативных моментов. Например, рост тарифов, которые мы наблюдаем. Поэтому однозначно ответить на этот вопрос все-таки нельзя.

- Говоря о нефтяных компаниях и о наполняемости бюджета при низких ценах на нефть, какие возникают проблемы при формировании бюджета? Существует ли у государства возможность маневра при неизменности базовых налоговых ставок, но при возможном изменении формулы расчета НДПИ и расчетных значений?

- Мы столкнулись с дефицитом бюджета. Необходимо было сделать выбор за счет чего сбалансировать бюджет до цели в 3%, которая была обозначена. Если анализировать бюджет, который был принят на 2017 год, выбор был сделан на 70% в пользу сокращения расходов, это то, что мы говорили и их заморозка в номинальном выражении, и на 30% с точки зрения увеличения доходной части. Выбор был сделан в пользу увеличения налогов для нефтяной отрасли, и некого обещания о том, что других мы трогать не будем. Это увеличение до 400 млрд в перспективе 3-х лет, которое мы будем наблюдать. Можно ли ждать, что через год мы также встретимся с вами в студии и будем обсуждать абсолютно ту же тему.

Мне бы хотелось здесь быть оптимисткой, потому что, как я уже говорила, что существует цель – 3% ВВП допустимый дефицит бюджета. В этом году это будет превышено по прогнозам АКРА.

Дефицит бюджета составит 3,9%. В следующем году, к сожалению, по нашим расчетам вероятно опять будет превышение, и дефицит бюджета составит 3,1%, но в целом с 18-го года, 19-го года дефицит бюджета мы прогнозируем уже ниже этой планки – вероятно через год при обсуждении бюджета на 18-й год, при обсуждении бюджета она уже не будет настолько острой, и вероятно все-таки те решения, которые приняты сегодня, это те решения, которые можно рассчитывать, что они сохранят в долгосрочной перспективе.

- Почему важно соблюдать показатель дефицита бюджета на уровне 3%? Россия не в Маастрихтском соглашении, которое актуально для стран Европы, мы не берем деньги у МВФ, почему именно 3%, почему не 5%, учитывая тот факт, что российская экономика находится в кризисной ситуации?

- Россия и не соблюдаем эти бюджетные параметры стран ЕС. В этом году это будет намного больше. Я бы не сказала, что мы жестко привязаны к показателям, это некий целевой ориентир, к которому мы бы хотели прийти.