Происходящее в Совбезе ООН не события в отдельно взятом помещении отдельно взятого здания в отдельно взятом городе Нью-Йорк — это отражение того напряжения, которому подвергается все человечество. Как оно чувствуется в Германии, где правит теряющий популярность проамериканский канцлер?
Для Ангелы Меркель Дрезден сейчас не самое приятное место, куда она могла бы поехать. Столица Саксонии, где канцлер отметила годовщину объединения Германии, неприветлива к ней примерно так же, как 26 лет назад к лидеру ГДР Эрику Хоннекеру. Именно здесь снова вспомнили кричалку тех лет: "Мы — народ!" И хотя причина для этого совершенно иная, интенция "народа" в отношении власти не поменялась.
Меркель ясно отдает себе отчет в том, что она уже наделала много ошибок и ее главная задача — больше не ошибаться, не рисковать явно наметившимся ростом личного рейтинга. Возможно, поэтому немецкий канцлер на фоне иных коллег довольно вяло отреагировала на очередную команду "фас", прозвучавшую из Вашингтона, когда официальны представитель Белого дома сообщил о разрыве дипломатических контактов с Москвой по Сирии. "Ну, что я могу?" — как будто спросила сама себя в тот момент Меркель.
"Я могу лишь призывать Россию. Она имеет сильное влияние на президента Сирии Башара Асада. Мы должны как можно скорее положить конец этому ужасному преступлению", — заявила Меркель.
Слово "санкции" прозвучало в немецких СМИ в середине прошедшей недели. Источник в Бундестаге сообщал, что в парламенте собираются поднять вопрос об очередном наказании для России, — на это раз за Алеппо. Когда пресса пыталась найти концы, представители фракции говорили, что они такого не предлагали и они это не поддерживают. Наконец в интервью Suddeutsche Zeitung источник раскрыл себя. Это председатель комитета по международным делам Норберт Реттген.
Реттген — пока единственная персоналия, к которой можно привязать идею санкций. И то, что он храбро отказался комментировать свое высказывание российским СМИ, среди прочего свидетельствует и о том, что вопрос этот находится в крайне сыром состоянии. Тем не менее ключевая установка Вашингтона как можно чаще рядом с "военными преступлениями" упоминать Россию, чтобы в головах у европейцев это стало как пароль и отзыв, отработан четко.
Этим программированием, нужным для того, чтобы оправдать любое военное или экономическое безрассудство, которое может случиться потом, вполне ожидаемо занялись британские политики и единичные государственные деятели на континенте.
"Описать действия России и нынешнего режима Сирии можно только как военные преступления", — считает Кристиан Йенсен, министр иностранных дел Дании.
"Международное сообщество должно продолжать оказывать давление на Россию", — заявила Тереза Мэй, премьер-министр Великобритании.
"Возобновление мирных переговоров невозможно из-за продолжающейся жестокости режима Асада в отношении жителей Алеппо и соучастия России в явных военных преступлениях", — отметил Борис Джонсон, министр иностранных дел Великобритании.
Почти в том же ключе рассуждали и в Европарламенте. Но все-таки там есть люди, которые узнают о событиях в Сирии не только из новостей CNN и отчетов правозащитных организаций, живущих на гранты Госдепа и производных от него трансатлантических институтов.
"Вы сделали все, чтобы сирийское правительство пало, и привели страну к гражданской войне. Сегодня вы прячетесь и обвиняете во всем Россию, которая борется с ИГИЛ (запрещенная в РФ организация)", — сказала Марин Ле Пен, лидер партии "Национальный фронт".
Ле Пен, конечно, сразу обвинили в правом популизме и в том, что она — платный агент Кремля, однако позже произошло нечто почти незамеченное, но доказывающее, что европейский политический мейнстрим осознает противоестественность конфронтации с Россией или, по крайней мере, то, что именно так ее воспринимают массы.
На пике раздуваемой из Вашингтона истерики Ангела Меркель встретилась с немецкими предпринимателями. Речь там зашла о проектах TTIP и CETA — Зоне свободной торговли между ЕС и США, ЕС и Канадой — который вызывают колоссальный протест в Европе, особенно в Германии.
"Я очень осторожно сформулирую мысль: если бы мы вели переговоры о торговом соглашении с Россией, то, наверное, дискуссий на данную тему было бы в два раза меньше. Нам следует об этом задуматься", — сказала Меркель.
В тот момент немецкий канцлер, конечно, вряд ли предлагала бегом заключать соглашение с Таможенным Союзом, но уж точно, говоря о том, что надо задуматься, она не имела в виду задуматься о новых санкциях.
Реакция Европы на обострение вокруг Сирии продемонстрировала то, что США достигли предела своего влияния на союзников — лимит безоговорочного послушания исчерпан. Зная методы, которыми пользуется Вашингтон для восстановления единомыслия и дисциплины, это может быть очень опасно.
