Турция готовится к парламентским выборам. Вне зависимости от исхода они обещают стать для страны судьбоносными сразу по нескольким причинам. Во-первых, решается судьба президента Реджепа Тайипа Эрдогана и основанной им Партии справедливости и развития (ПСР), которую возглавляет нынешний премьер-министр Турции Ахмед Давутоглу, сменивший Эрдогана в августе прошлого года. Наконец, исход выборов определит, продолжит ли Турция оставаться парламентской республикой или сменит форму правления на президентскую.
Этот вопрос для Эрдогана является ключевым: президентский пост в Турции скорее номинальный, и бывшему премьеру, на протяжении тринадцати лет концентрировавшему в своих руках государственную власть, тесно в занимаемом кресле. К тому же, Давутоглу за последний год стал чувствовать себя на премьерском посту гораздо увереннее: именно он, а не Эрдоган смотрит на избирателей с агитационных билбордов и возглавляет предвыборную кампанию. Впрочем, Эрдоган, лично заинтересованный в победе ПСР, активно агитировал в ее поддержку, несмотря на занимаемый пост. В случае если партия сумеет набрать более 60% голосов и занять в парламенте как минимум 330 из 550 мест, этого хватит, чтобы внести изменения в Конституцию, превратив Турцию в президентскую республику.
С этим, однако, могут возникнуть проблемы: опросы общественного мнения прочат ПСР не более 280 мест, что фактически означает для партии поражение – ей придется формировать коалиционное правительство, а Эрдогану — забыть о расширенных президентских полномочиях. Это неизбежно отразится и на роли президента в политике страны: кто бы ни вошёл в коалицию, премьеру Давутоглу придется считаться не только со своим патроном, но и с членами других партий.
Какие же партии могут войти в это правительство? В предвыборных списках представлены все четыре крупных политических силы, уже представленные в турецком парламенте. Помимо правящей ПСР, на прошлых выборах набравшей 46,5% голосов, избиратели могут голосовать за представителей Народно-республиканской партии (НРП), Партии националистического движения (ПНД) или за Партию демократии народов (ПДН), защищающую интересы курдского меньшинства.
Как республиканцы, так и националисты находятся в резкой оппозиции по отношению к Эрдогану и проводимой им политики исламизации. Лидер НРП Кемаль Кылычдароглу неоднократно критиковал взятый ПСР курс на возвращение исламских ценностей – по его мнению, это напрямую противоречит основам турецкого государства, заложенных в 1920 году его основателем Мустафой Кемалем Ататюрком – Турция должна оставаться светской страной. На прошлых выборах республиканцам удалось набрать более 25% процентов, став второй по размеру партией в парламенте.
Что касается ПДН и ПНД, то они являются антиподами: если курды отстаивают свое право на национальную и культурную автономию, то националисты последовательно отстаивают концепцию унитарного государства. В основе предвыборной программы ПНД лежит причудливая смесь из национализма, антикоммунизма и коллективизма, что, впрочем, не помешало националистам прошлого созыва сформировать блок с республиканцами – на выборах 2011 года ПНД во главе с Девлетом Бахчели стала третьей, набрав 13% голосов. Что касается ПДН, то на этих выборах она позиционирует себя больше как защитницу демократических идеалов, хотя и не скрывает, что ядро ее электората составляют курды. Ее лидер Селяхатдин Демирташ в еженедельном режиме общается с основателем Рабочей партией Курдистана Абдуллой Оджаланом, с 1999 года отбывающим пожизненное заключение на острове Имралы.
С кем бы ПСР ни сформировала коалицию, ей придется идти на уступки по тем или иным вопросам. Националисты критикуют партию Эрдогана за прозападную ориентацию, республиканцы – за наступление на светские устои государства, курды – за провал объявленного им национального примирения. Так называемый "мирный процесс", который должен был положить конец турецко-курдскому противостоянию, был анонсирован властями еще в 2013 году, однако ни к каким серьезным результатам так и не привел – вопрос об автономии по-прежнему висит в воздухе. Об окончательном разочаровании курдов в Эрдогане стали говорить в ноябре 2014 года, после авиаударов, нанесенных по позициям вооруженных курдских формирований, участники которых требовали разрешить им помочь в обороне сирийского города Кобани, населенного курдами, от атаки боевиков "Исламского государства".
Разочарование курдов может дорого стоить ПСР – представители этого народа составляют более 18% населения страны. И если на прошлых выборах многие религиозные курды голосовали за исламскую доктрину Эрдогана, события последних лет могут склонить чашу весов в сторону ПДН, которой на прошлых выборах удалось набрать лишь 6,7% голосов. Согласно опросам, не менее 2% курдов, голосовавших за партию власти, на этих выборах отдадут свои голоса тем, кто отстаивает их национальные интересы.
По всем опросам ПСР занимает первое место – от 38 до 44%. Поскольку создание трехпартийной коалиции с участием курдов и националистов на данный момент кажется маловероятным, Давутоглу, скорее всего, сохранит за собой пост премьера, а Эрдоган – возможность влиять на принимаемые парламентом решения. Однако с кем бы ни сформировала коалицию ПСР, едва ли любая из трех партий поддержит смену Конституции и государственного строя в угоду одному человеку. А это значит, что Эрдогана ждут еще четыре года церемониальных функций на президентском посту.












































































