Чем больше в Европе государств, тем больше потенциальных членов Организации Североатлантического договора. Так, во всяком случае, получается, если взглянуть на последние 25 лет.

На момент распада Советского Союза в альянс входило 12 стран. Сегодня их уже 28. Да еще и очередь в прихожей из остатков Югославии и даже некоторых республик Союза ССР. Но не все же бывшему миру социализма дробиться, почему бы не принять в НАТО независимую Шотландию или Каталонию, если они образуются в недалеком будущем.

Вопрос членства в союзах, кстати, всплывал в ходе подготовки к референдуму о независимости Шотландии. С Евросоюзом все вроде бы понятно – шотландцы наиболее проевропейская часть Великобритании. Вопрос НАТО чуть менее очевиден.

Шотландское правительство официально за членство, но при условии неразмещения на территории будущего государства ядерного оружия. Сейчас оно там есть – британское. Впрочем, Брюссель предупредил, что новому государству вступать придется заново – и в Евросоюз, и в НАТО. Недавний саммит альянса прошел неподалеку – в соседнем Уэльсе. Украинский кризис, как все утверждают, вернул блоку понимание того, зачем он нужен. Но вернул ли?

Все бывшие союзники Москвы стали членами альянса, сменили сторону баррикад. Точнее – это они считали, что находятся на баррикадах. Сам НАТО настаивал на том, что противостояния больше нет, принятие новых стран не имеет военного подтекста, и не направлено против России.

Поскольку по-настоящему конфликтовать с Москвой никто из натовских грандов не собирался, а в ее способность превратиться в источник угрозы всерьез не верил, обещания новым партнерам давали легко. А Россию столь же легко заверяли, что ей опасаться ну совсем нечего.

Результат странный. Те, кому предназначались увещевания, то есть россияне, в них не поверили. Зато поверили те, кто надеялся на защиту со стороны НАТО, новые страны-члены. Отсюда их постоянное опасение, что в случае форс-мажора союзники, особенно западноевропейские, их просто "сдадут". Поэтому недавние новички всеми правдами и неправдами способствовали тому, чтобы тема безопасности от России не исчезла с повестки дня НАТО. Они же выступали приверженцами идеи максимального расширения на восток.

Чтобы отодвинуть страшную Россию как можно дальше, создать своего рода "буферную зону". Западноевропейцы особой угрозы со стороны России не ощущали. Для них расширение на восток НАТО и ЕС было реализацией инстинкта – образовался вакуум влияния, надо его заполнить, прибрать "советское наследство".

Восточной Европе удалось превратить идею о своей безопасности в тест НАТО на состоятельность. Неспособность защитить государства Балтии или Польшу, или даже сами подозрения в такой неспособности или нежелании, поставит Североатлантический блок на грань политического коллапса. С одной стороны, вполне естественно – на то и союз, чтобы неукоснительно выполнять обязательства. С другой стороны – провокационно, особенно когда российские недоброжелатели в рядах НАТО активно настаивали на дальнейшем расширении – Грузия, Молдавия, Украина. И дальнейшем увязании в болоте нежеланных обязательств, которые могли бы втянуть блок уже в настоящее столкновение с Россией.

В Уэльсе всех успокаивали. Получилось ли? Если и да, то только на время. Желая сохранять умеренность и относительную сдержанность, но звучать убедительно для союзников, НАТО рискует в итоге не удовлетворить никого. Россия считает довольно скромные действия только началом, и готовит ответные шаги. А Польша или страны Балтии снова подозревают старших союзников в неискренности, стремлении их просто успокоить, а не взять под защиту по-настоящему.

Шотландия или Каталония, если они появятся, как и, возможно, когда-нибудь Фландрия или Страна Басков, конечно, погоды в НАТО не сделают. Хотя зарекаться на все сто процентов, что между Лондоном и Эдинбургом или Мадридом и Барселоной никогда не возникнет серьезных конфликтов не стоит. Современная Европа, кажется, преодолела свою трагическую историю, но сюжеты из давнего прошлого иногда оживают совершенно неожиданно. Как бы то ни было, менталитет холодной войны, при помощи которого Североатлантический альянс сейчас пытается преодолеть кризис идентичности, не поможет. Слишком уж все изменилось, как бы многим ни хотелось думать иначе.