Жестокие обстрелы, изнуряющий переход через линию фронта и вкус лесной малины — вот, что хранит память тех, кто называет себя киселевцами. Сегодня сто лет со дня рождения советского партизана Николая Киселева. Сотни людей по всему миру обязаны ему жизнью. Рассказ о тех, кто прошел тот страшный путь длиною в два месяца и полторы тысячи километров.
Заснеженная аллея московского парка. Но Шимон Хевлин и Леон Рубин идут дорогой своей памяти — по оккупированной Белоруссии. Даже спустя 70 лет шаги даются им с трудом, словно снова болят сбитые в кровь ноги. Мыслями они в августе 1942 года — мальчишки из выжженного немцами местечка Долгиново под Минском. Из пяти тысяч селян в живых осталось триста. Они искали защиты у партизан, но и для них были обузой. Так появился отряд "Победа". Старики, женщины, дети. И во главе — советский офицер Николай Киселев. "Он вел нас, он вселял в людей надежду, что мы перейдем линию фронта!" – говорит Леон Рубин.
Два месяца пешком мимо немецких патрулей. Шли ночами по 30, может быть, 40 километров — никто не считал. На триста человек — одна лошадь с телегой. "У меня спрашивали — можешь идти? Моя гордость не позволяла мне сесть на эту телегу, и я все время шел сам", — продолжает рассказ Рубин.
Леону было шесть — один из 35 детей в отряде. Шимону — четырнадцать. На полпути он заболел и едва мог двигаться. Его хотели бросить, но Киселев назначил дежурных, которые по очереди вели его под руки. "Сестра и отец меня так таскали, мои ноги так тягались, как мертвого", — говорит Шимон Хевлин. Это была дизентерия. Ведь ели, что придется, а пили просто из луж. "Это тяжело рассказать. Когда я начинаю рассказывать, самому не верится — как будто я видел какое-то кино!" – восклицает Хевлин.
Это и будет кино. Уже есть документальный фильм, снятый в Израиле, Европе, Америке — где сейчас живут киселевцы. На очереди — игровой. С участниками похода режиссер и сценарист говорят часами. Ключевая сцена: двухлетняя девочка все время плачет и все боятся, что отряд обнаружат. Обезумевшие родители хотят утопить дочь. Киселев сам несет ее до конца пути.
После войны в семье Киселевых почти не вспоминали о походе. Его жена Анна была связной в том же отряде. Они вырастили сына и дочь. "Говорили тогда, когда он был в состоянии об этом говорить более-менее спокойно. По лезвию ножа", — говорит дочь Киселева — Татьяна.
Письма ему шли со всего мира. А сам он никогда даже не упоминал о своем подвиге. Единственное оставшийся документ — рапорт о выполненном задании. В списке Киселева — 218 имен. У могилы стоят вместе дети Николая Киселева и те, кому он стал нареченным отцом. У Леона — уже 7 внуков. У Шимона — 10. А всего их — две с половиной тысячи — тех, кто считает себя киселевцами. И если бы каждый положил по гвоздике, памятник утонул бы в цветах.
