В Минобрнауки еще один руководитель сгорел на работе, пользуясь выражением эпохи первых пятилеток. Заместитель министра И. М. Реморенко, который курировал дошкольное и школьное образование, освобожден от своей должности в связи с переходом на другую работу. Нынешний кабинет министров вообще не отличается кадровой стабильностью, за год небольшим своего существования он претерпел уже немало отставок и перестановок, но министерство образования является бесспорным чемпионом по кадровой чехарде. Ранее подали в отставку другой замминистра И. И. Федюкин и глава Рособрнадзора И. А. Муравьев.
Сторонники Минобрнауки либо молчат, находя эти события малозначащими и не стоящими комментариев, либо прибегают к теории обострение классовой борьбы по мере строительства либерализма. Товарищ Сталин, как известно, считал, что успехи социалистического строительства вызывают особую ненависть у недобитых остатков эксплуататорских классов. Поскольку реформы образования и науки приобретают все более глубокий и всеобъемлющий характер, можно придумать подобное объяснение и кадровой чехарде.
Майскую отставку Федюкина, например, можно объяснить тем, что он курировал ВАК и разбирался в такой острой теме как плагиат при защите диссертаций. Поскольку плагиатом грешат многие влиятельные лица, они-то Федюкина и погубили. Отставку Муравьева можно объяснить тем, что его ведомство занималось проведением ЕГЭ, а в этом году скандальность при проведении ЕГЭ превысила все, что мы вдели в предыдущие годы. Сложнее со свежим отставником Реморенко, потому что скандалов такой силы со школьным и тем более дошкольным образованием, вроде бы, не наблюдалось. Не то чтобы с детскими садами и яслями совершенно все было прекрасно, но по сравнению с ВАК и ЕГЭ в яслях было довольно прилично, особого сопротивления реформам не наблюдалось. Что же покидать боевой пост?
Сообщение бывшего замминистра о том, что он переходит в "одно замечательное место" ясности не прибавляет. Никак не хватало ясности и с отставкой главы Рособрнадзора Муравьева, вообще пробывшего на своем посту всего лишь восемь месяцев — до первого ЕГЭ. То ли он так поставил работу, что именно при нем ЕГЭ стал образцом неприличия, то ли ЕГЭ и так неуклонно развивался в этом направлении, вопросы надо задавать его создателям и идеологам ректору ВШЭ Кузьминову и бывшему министру Фурсенко, а Муравьев был всего лишь стрелочником, ведь должен же быть кто-нибудь виноват. Поскольку неунывающий ректор ВШЭ Кузьминов на днях выступил с новым проектом всеобъемлющей реформы ЕГЭ — очевидно, в старом виде экзамен был не очень хорош, если приходится его радикально реформировать, возможно, и вина Муравьева была не так велика. Точно мы, однако, ничего не узнаем, ибо публике на этот счет ничего не было сообщено.
Интересно, конечно, то, что такая чехарда без объяснений происходит в ведомстве, руководитель которого, Д. В. Ливанов, с первых дней на должности главы Минобрнауки провозгласил курс на создание "самого открытого министерства". Право слово, в Минобороны или в МИД, для которых секретность естественна, открытости побольше будет.
