Необычное производство и необычная политическая подоплека. Впервые после начала там добычи нефти съемочная группа "Вестей в субботу" побывала на платформе "Орлан" у берегов Сахалина.
Вес платформы — несколько десятков тысяч тонн. Сначала — инструктаж по безопасности. Тест. Затем — облачение в гидрокостюм. Потом нас проверили на алкотестере, ведь на "Орлане" — строжайший сухой закон.
Журналистов, разумеется, предупредили, что безопасность на платформе и при подлете к ней — приоритет, но кто же мог подумать, что это будет настоящий Форт Боярд с облачением в гидрокостюм, на случай, если вертолет сядет на воду или – еще хуже — перевернется! Впереди — еще одно переодевание — в огнеупорный костюм. Но это уже на самой платформе.
Лететь от Сахалина до "Орлана" — 45 минут. Внизу — Охотское море, где живут киты. Плещутся они и по соседству с платформой, что говорит о чистоте воды в зоне добычи. На самой платформе, принадлежащей международному консорциуму, включая американскую Exxon Mobil и нашу "Роснефть", – интернациональная команда. Очередная лекция по безопасности.
В лабиринтах "Орлана" легко заблудиться — переходов много. Все двери огне-, взрыво- и сейсмоустойчивые. Оно и понятно — совсем близко находится нефть.
"Гиганским сверлом мы бурим шахту. Ближе подходить не можем по технике безопасности", — поясняет руководитель работ по бурению платформы "Орлан" Лдеф Вайтцел.
- Правильно ли, что бурение на такой глубине — это как игра в морской бой, "попал — не попал". Больше попаданий или промахов?
- С теми технологиями, которыми мы сейчас обладаем, однозначно попаданий больше.
Двадцать из сорока скважин проекта "Сахалин-1" уходят под воду с платформы "Орлан". Работа ведется ювелирная. Погрешность отхождения от оси — не больше метра.
"В день за 12 часов мы можем пробурить минимум 120 метров. Максимум — до 1000 метров", — рассказал бурильщик Михаил Хоптынский.
Кажется, что стоишь на крыше четырехэтажного здания. На самом деле, это похоже на голову гигантского осьминога, щупальца которого достигают 13 километров в длину, пронизывая нефтеносные пласты шельфа. Уникальность всех платформ "Сахалина-1" — это даже не то, как далеко простираются скважины, а то, как сильно они отклоняются от вертикали. Это означает больше нефти при меньших затратах. На очереди — многостволовые скважины — новая для мира технология, которую впервые применят на Сахалине. Все это — симбиоз опыта "Роснефти" и почти векового опыта работы в Арктических условиях Exxon Mobil. Правда, на "Орлане" понять, кто кого учит, а кто у кого перенимает, иногда сложно.
Представить, что иностранцы будут учить русский и передавать русским рабочие места в энергетических консорциумах, еще каких-то десять лет назад было невозможно. Условия былых соглашений о разделе продукции памятно называли "колониальными". Такими же были и доходы России от собственных ресурсов. Даже в 2006 году от проектов СРП мы получили 700 миллионов долларов. Для сравнения: в прошлом — более 10 миллиардов.
Глен Митровиц — главный человек на "Орлане", руководитель платформы — указывает на новую строящуюся платформу на горизонте и рассуждает, как все поменяется через каких-то пару лет. "У нас на платформе работает около 140 русских. Мою ставку топ-менеджера, думаю, через 3-4 года тоже займет россиянин. И это касается не только нашей платформы, но и других. Я просто сужу по тому, как быстро русские учатся, вижу их прогресс", — подчеркнул Митровиц.
Повар Шушенду Ушанмонду приехал на Сахалин из Индии. Готовил он для нефтяников в Саудовской Аравии и в Катаре, но семь лет назад попал на "Орлан" и остался. Американцев от картошки фри и крылышек барбекю он отучил быстро. "Солянка — это было первое блюдо, которое я учил. Русские блюда американцы любят", — говорит он. Со своим знанием русского потерять работу повар не боится.
Работают на "Орлане" вахтами: месяц — здесь, месяц — дома.
"Некоторые люди ставят крестики, а я нет. Когда ты не считаешь, тогда работа отвлекает, идет самотеком", — считает инженер по технике безопасности Олег Николаев.
Таких местных, как Олег, здесь большинство. Именно здесь, у Сахалина, российские нефтегазовые госкомпании примериваются и к арктическому шельфу.
