Главным героем работ фотографа Владимира Мишукова стал Вячеслав Полунин. "Полнополуние" – так называется выставка фотографий известного клоуна на сцене и дома.
Растерянные клоунские взгляды, словно товарный знак Славы Полунина. Они свели с ума, заставили плакать, смеяться, а главное – смотреть, не отрываясь, весь мир. В особенности – русскоязычный. Вот и фотовыставка, посвященная величайшему, как его называют, клоуну эпохи, магнитом кого только не притянула.
"Мне кажется, что они внутри – где-то глубоко, как две речи под землей, они очень-очень сходятся вместе", – делится ощущениями музыкант Андрей Макаревич.
Юрий Норштейн, мультипликатор, считает: "Внутри клоуна спрятан Слава, внутри Славы – клоун. Такая матрешка – до конца не доберешься".
Кажется, фотограф и не думал добираться до конца. Для него вообще главное – не героя раскрыть, а получить удовольствие, хорошо провести время. Только так, говорит, появляется шанс показать настоящее. Даже самые, с виду, постановочные снимки рождались спонтанно.
Мишуков говорит, что, конечно же, это – взаимодействие: "Я же не мог заставить Славу лечь так или иначе. Мы просто долго-долго снимали, а он взял и рухнул. Вот в этом состоянии я его и снял".
Владимир Мишуков фотографировал вначале клоунский фестиваль "Конгресс дураков", потом предположил, что Полунин – сам себе фестиваль. Придумал подсмотреть один день жизни артиста, а день разросся до долгих месяцев и большого проекта, центр которого – легендарное "Сноу-шоу".
Закулисье. Уставший артист спит. Зал. Эмоции зрителей на финальных аплодисментах. Мишуков снимал не столько Полунина, сколько магический ореол вокруг и жизненный принцип в действии: "Смех – идеальное состояние человека".
Для Полунина, помимо реальности сценической, существует еще одна – природная. Клоун то выглядывает из-за поленьев, то плывет по реке, то дремлет на лугу. На выставке же его, кажется, вечный сказочный снегопад.
Над проектом "Полнополуние" Мишуков работал около двух лет и посвятил его 60-летию клоуна. На выставке нет истории – театра "Лицедеи", "Каравана мира" 1989 года, фестивалей "Бабы-дуры", московских уличных карнавалов 2001-го.
Нет в проекте и личной жизни – быта, семейных сцен и пикантных подробностей. Можно предположить, что подобной прозы в Полунине, живущем грандиозной детской мечтой, нет вовсе. Даже без грима он всегда кто-нибудь – то терпеливая Пенелопа за гобеленом, то просветленный индийский махатма.
