4 декабря самолет "Дагестанских авиалиний", вылетевший из Москвы в Махачкалу, совершил аварийную посадку в Домодедово: из-за отказа двигателей пилотам пришлось сажать машину практически в режиме планирования. Самолет выкатился за пределы полосы, столкнулся с холмом и развалился на части. 2 человека погибли, более 80 были ранены. Существует множество версий аварии, но приоритетной по-прежнему нет. Как действовали спасатели аэропорта? Это и многое другое Владимир Соловьев и Анна Шафран обсудили со слушателями "Вести ФМ" в программе "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".
Соловьев: То, что произошло в Домодедово, воспринимается как дикая трагедия. Погибли 2 человека – это ужасно, но последствия могли быть гораздо страшнее и гораздо хуже.
Шафран: Прямо сейчас с нами на связи руководитель пресс-службы аэропорта Домодедово Елена Галанова. Доброе утро.
Соловьев: Елена, доброе утро!
Галанова: Доброе утро!
Соловьев: Елена, расскажите, пожалуйста, как видят эту ситуацию службы аэропорта Домодедово. Сколько проехал самолет, была ли угроза для других самолетов, находившихся на взлетно-посадочных полосах, и почему этот самолет, так получилось, никого не задел?
Галанова: С нашей стороны это видится так. Взлетев из Внукова в 14:07, это общеизвестный факт, через 15 минут капитан воздушного судна доложил диспетчерам о том, что у него неисправности двигателей, а затем сообщил об отказе всех трех двигателей. К тому моменту он уже сильно удалился от аэропорта Внуково, ближайший аэропорт был Домодедово, поэтому он принял решение совершать аварийную посадку именно у нас. Мы часто отрабатываем такие аварийные ситуации в аэропорту, поэтому, конечно, все службы были готовы. Моментально выехали на полосу, на которую должен был садиться самолет. Надо сказать, диспетчеры аэропорта даже поменяли курс посадки - направление захода самолета специально для того, чтобы этот самолет мог хоть каким-то образом сесть. Полосу просто закрыли для других самолетов, поскольку у нас 2 полосы, они разнесены друг от друга на 2 километра.
Соловьев: А это обычная ситуация, когда полосы разнесены так далеко? То есть, как в других наших аэропортах, во Внуково и в Шереметьево?
Галанова: В наших аэропортах нет. Во Внуково полосы перекрещены крест-накрест, а в Шереметьево тоже 2 полосы, но они зависимы, они находятся рядом друг с другом. То есть фактически они работают поочередно. Поэтому мы перевели все регулярные рейсы на первую полосу, а вторую полосу оставили для этого самолета. Спланировал он очень быстро – за 16 минут. То есть в 14:20 он объявил, что у него проблемы, в 14:36 он уже коснулся земли на территории аэропорта Домодедово.
Соловьев: Во время планирования он сбрасывал топливо или нет?
Галанова: Нет. Он не сбрасывал топливо. Он приземлился с полными баками, это 19 тонн горючего.
Соловьев: Что, как я понимаю, послужило большой проблемой.
Галанова: Ну, все послужило большой проблемой в этой ситуации. И баки, и невозможность каким-либо образом адекватно управлять самолетом и тормозить. Он не мог переключить двигатели на реверс, поэтому он не тормозил. Да - он выпустил шасси и открыл закрылки, но, конечно, масса самолета была слишком большая для того, чтобы это как-то помогло им. Поэтому он не тормозил. Тормозило в итоге только земляное препятствие – холм.
Соловьев: Сколько он проехал?
Галанова: Он проехал приблизительно километр. Была низкая облачность, всего 180 метров – он вынырнул из-за облаков уже практически в конце взлетно-посадочной полосы.
Соловьев: То есть он не попал на полосу, да?
Галанова: Нет. У него не работало навигационное оборудование. Диспетчеры вели его вслепую, то есть голосом. И когда он вынырнул из-за облаков, уже он был не то что в середине, он был ближе к концу, где-то в 400 метрах от торца.
Соловьев: То есть повезло, что есть зона безопасности, что ему было куда ехать.
Галанова: Да, повезло. Он коснулся сначала земли справа от взлетно-посадочной полосы, потом по диагонали ее пересек и уехал уже на левую полосу безопасности, зону безопасности, так называемую. И затем, действительно, у него на пути встретился небольшой холм, который есть у нас, рельеф, о который он остановился, и развалился на три части. До забора было 10 шагов.
Соловьев: Что произошло потом?
Галанова: Мы уже ждали самолет. У нас реагирование на ЧС примерно 5 минут занимает. Все службы выехали на полосу, мы понимали, откуда он идет и где примерно его...
Соловьев: Ловить.
Галанова: ... нужно ожидать. Да, ловить. И поэтому, когда самолет остановился окончательно, мы, несмотря на то, что в баках было горючее и самолет мог взорваться в любой момент, теоретически, мы, тем не менее, начали спасательную операцию и за час мы вытащили 182 человека, то есть 3 человека в минуту.
Соловьев: Это как соотносится с нормативом, если такие есть?
Галанова: Я не знаю о таких нормативах, но, на мой взгляд, это очень хорошая работа спасательных команд.
Соловьев: Бесспорно.
Галанова: Люди были в шоке...
Соловьев: А спасатели понимали, что они могут погибнуть, что самолет может взорваться в любой момент?
Галанова: Да, конечно, они это понимали.
Соловьев: А сколько людей - спасателей было?
Галанов: Вы знаете, было несколько расчетов. Там были не только службы Домодедово, но и стандартный набор: МЧС, ГУВД и все, кто у нас базируется. Пожарные части Домодедовского городского округа, все, кто нам помогает.
Соловьев: То есть взаимодействие было на высоком уровне.
Галанова: Да. Повторюсь, мы периодически отрабатываем это во время разных учений. Поэтому, к счастью, наши учения не проходят даром. Точнее, к сожалению, наши учения не проходят даром.
Соловьев: Но, к счастью, они бывают.
Полностью эфир программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт" слушайте в аудиофайлах.
