Знаменитому поэту и прозаику Фазилю Искандеру в пятницу исполнилось 80 лет. Его неповторимые стихи и проза - это любовь к родной земле и людям в чистом виде. Он придумал мир, название которому - Чегем, как Йокнопатоф у Фолкнера или Макондо у Маркеса.
"Вот писатель Фазиль Искандер - он пишет не хуже Гарсиа Маркеса. А в лучших местах пишет так, как Гарсиа Маркесу и присниться не могло" - такой была американская рецензия на нелегальное издание "Сандро из Чегема". Позднее вырезаная цензурой глава превратилась в фильм.
"Фазиль - это метафора, ирония, мудрость",- говорит о друге Народный артист России, художественный руководитель Московского театра Сатиры Александр Ширвиндт, играющий в искандеровской пьесе бомжа. "Вы, американец, какой вы? - говорит, бомж. - С таким остервенением круглосуточно поглощаете лед, как будто мстите всем айсбергам за гибель "Титаника". Вот Фазиль, он весь соткан из метафор и парадоксов",- говорит Ширвиндт.
Он говорит, что пишет "только по вдохновенью". Всегда. Сейчас, конечно, реже. На столе - портрет сына и мамы. Матери он посвятил стихи: "Далекая седая мать, все ждет, когда я преуспею. Ну, ладно, говорю, успею. Но страшно лень преуспевать". Со словами "вот, по-моему, тоже хорошо" Фазиль Абдуллович читает последние записи: "Хорошая память при плохом уме, как хороший аппетит при плохих зубах".
Говоря об Искандере, художественный руководитель и главный дирижёр Национального филармонического оркестра России Владимир Спиваков вспоминает ахматовские слова о Пастернаке: "Он награжден каким-то вечным детством. Я думаю, что тема детства и тема гармонии, когда ребенок еще в гармонии с миром, когда нет противоречий, когда нет никаких расовых предрассудков, когда есть добро, когда есть незамутненный взгляд на мир - это Фазиль Искандер".
Ребенок и, в тоже время, умудренный опытом старец. С Фазилем, кака говорит пианист Николай Петров, ассоциируются " причиндалы мудреца". "Кресло уютное, кальян, чашка кофе, неяркий свет. И он вещает. А мы все, убогие, слушаем мудрого человека",- описывает свои впечатления Петров.
Его истории - это магический реализм, придуманный художниками задолго до Маркеса. Мир, на воображаемой карте которого, по примеру Фолкнера, он мог написать "единственный владелец и собственник". Но Искандеру не жалко. Он щедро делится. Не зря же настоящее труднопроизносимое название абхазского села - Ахунца - когда-то изменил на более легкое и запоминающееся - Чегем.
