В четверг в Ростове-на-Дону возобновился процесс по делу Юрия Буданова. Ожидалось, что могут быть обнародованы результаты психолого-психиатрической экспертизы полковника, а сам он может быть отпущен под подписку о невыезде. Однако этого не произошло.В четверг в Ростове-на-Дону возобновился процесс по делу Юрия Буданова. Ожидалось, что могут быть обнародованы результаты уже третьей, недавно законченной, психолого-психиатрической экспертизы полковника, а сам он может быть отпущен под подписку о невыезде. Однако ни того, ни другого не произошло. О том, как проходила экспертиза, Юрий БУДАНОВ через своего адвоката Анатолия Мухина рассказал газете "Известия" .
- Что бы вы делали, если бы сегодня суд отпустил вас под подписку о невыезде?
- Не знаю. Куда мне идти? Я - бомж. Даже на Украину к родным без документов я не смог бы проехать. И не знаю даже, где мои документы.
- Как проходила ваша последняя психолого-психиатрическая экспертиза в центре им. Сербского?
- Как и во время предыдущей экспертизы - анализы, беседы с медиками. Правда, состав экспертной комиссии другой - до этого были два профессора, а остальные - кандидаты наук. В этот раз меня обследовали два академика, остальные были профессора. Режим был такой же, как в больнице, только решетки на окнах. Медики меня просили вспомнить то, что было почти три года назад. Я им сказал: что мог вспомнить - раньше уже рассказывал. А что тогда не мог - и сейчас не помню. Один профессор беседовал со мной, вопросы задавал. А я ему говорю: вот если бы человек на войне воевал, потом тюрьма, потом дурдом, потом опять тюрьма, суд, дурдом... Так вот, спрашиваю, обычный человек может все это выдержать? Он мне говорит - нет. А я ему: "А я вот ничего, живу". О выводах экспертов иллюзий не строю, вряд ли они будут в мою пользу.
- Вас спрашивали, что произошло в тот день, когда была убита Эльза Кунгаева?
- Меня спрашивали, что бы я делал, если бы повторилось все, что случилось тогда. Я ответил: "Если бы я все заново мог вернуть, то не забирал бы Кунгаеву к себе в часть, а сразу сдал бы в комендатуру. Я не хотел ее убивать, так получилось".
- Эльза Кунгаева вам по ночам не снится?
- Ни разу. Война снится каждую ночь.
- Чем вы занимаетесь в СИЗО?
- Читаю книги из тюремной библиотеки, все подряд. Библию читаю. Много думаю. Телевизор есть. Отжимаюсь каждый день. Трудно, руки дрожат, но 60 раз делаю.
- На судебном процессе с 3 октября появились два гособвинителя. Как вы оцениваете изменение в составе участников процесса?
- Прокуратура сейчас выступает на стороне потерпевших не всегда объективно. Прокурор Милованов говорил сегодня о том, что он за продление срока содержания под стражей. Я только не могу понять, почему он говорит о том, что в случае изменения меры пресечения я якобы могу скрыться за границей. Эти доводы ничем не аргументированы. Неправда и то, что я в зале суда угрожал потерпевшим и свидетелям. Были словесные перепалки с обеих сторон, но это все эмоции... Меня сейчас во многом хотят обвинить. Не так давно ко мне приезжали из чеченской прокуратуры по уголовному делу о похищении и убийстве 4 чеченцев. 13 января 2000 года их якобы арестовали на блокпосту, а 25 февраля нашли трупы недалеко от Танги-Чу, где стоял мой полк. Но нет никаких фактов о том, что к их гибели причастен я или мои сослуживцы. Таких случаев по Чечне было много, но это не значит, что все это сделал я.
- Что бы вы делали, если бы сегодня суд отпустил вас под подписку о невыезде?
- Не знаю. Куда мне идти? Я - бомж. Даже на Украину к родным без документов я не смог бы проехать. И не знаю даже, где мои документы.
- Как проходила ваша последняя психолого-психиатрическая экспертиза в центре им. Сербского?
- Как и во время предыдущей экспертизы - анализы, беседы с медиками. Правда, состав экспертной комиссии другой - до этого были два профессора, а остальные - кандидаты наук. В этот раз меня обследовали два академика, остальные были профессора. Режим был такой же, как в больнице, только решетки на окнах. Медики меня просили вспомнить то, что было почти три года назад. Я им сказал: что мог вспомнить - раньше уже рассказывал. А что тогда не мог - и сейчас не помню. Один профессор беседовал со мной, вопросы задавал. А я ему говорю: вот если бы человек на войне воевал, потом тюрьма, потом дурдом, потом опять тюрьма, суд, дурдом... Так вот, спрашиваю, обычный человек может все это выдержать? Он мне говорит - нет. А я ему: "А я вот ничего, живу". О выводах экспертов иллюзий не строю, вряд ли они будут в мою пользу.
- Вас спрашивали, что произошло в тот день, когда была убита Эльза Кунгаева?
- Меня спрашивали, что бы я делал, если бы повторилось все, что случилось тогда. Я ответил: "Если бы я все заново мог вернуть, то не забирал бы Кунгаеву к себе в часть, а сразу сдал бы в комендатуру. Я не хотел ее убивать, так получилось".
- Эльза Кунгаева вам по ночам не снится?
- Ни разу. Война снится каждую ночь.
- Чем вы занимаетесь в СИЗО?
- Читаю книги из тюремной библиотеки, все подряд. Библию читаю. Много думаю. Телевизор есть. Отжимаюсь каждый день. Трудно, руки дрожат, но 60 раз делаю.
- На судебном процессе с 3 октября появились два гособвинителя. Как вы оцениваете изменение в составе участников процесса?
- Прокуратура сейчас выступает на стороне потерпевших не всегда объективно. Прокурор Милованов говорил сегодня о том, что он за продление срока содержания под стражей. Я только не могу понять, почему он говорит о том, что в случае изменения меры пресечения я якобы могу скрыться за границей. Эти доводы ничем не аргументированы. Неправда и то, что я в зале суда угрожал потерпевшим и свидетелям. Были словесные перепалки с обеих сторон, но это все эмоции... Меня сейчас во многом хотят обвинить. Не так давно ко мне приезжали из чеченской прокуратуры по уголовному делу о похищении и убийстве 4 чеченцев. 13 января 2000 года их якобы арестовали на блокпосту, а 25 февраля нашли трупы недалеко от Танги-Чу, где стоял мой полк. Но нет никаких фактов о том, что к их гибели причастен я или мои сослуживцы. Таких случаев по Чечне было много, но это не значит, что все это сделал я.
