Самолет с гуманитарным грузом из Еревана приземляется в Алеппо. Еще недавно богатая и щедрая армянская община в Сирии теперь сама нуждается в помощи. В цене подсолнечное масло, сухое молоко, мука.
Эти кадры снимал прилетевший тем же рейсом журналист Арман Сагателян. Он готовит фильм о жизни армян в Алеппо. Потрясен тем, как в одном из самых древних поселений на планете теперь защищаются от снайперов.
"Сооруженный из подручных материалов, в основном это скатерти, одеяла, наволочки, я не знаю, что-то такое. Покрывала, самодельные такие занавесочки, если их можно так называть. Против снайперов. Чтобы, переходя улицу, быть вне видимости снайпера или человека с ружьем с оптическим прицелом", - рассказывает журналист, вице-президент холдинга "Панармениан медиа групп" Арман Сагателян.
Алеппо, второй по величине город в Сирии - еще и оплот местной армянской диаспоры. Ее называют материнской, она существует здесь много веков. До войны армян в Сирии армян было больше ста тысяч. Сейчас вполовину меньше.
Мы добрались до церкви Святого Геворка, которая в ходе военных действий была сожжена. Полностью сгорела вся библиотека. Хоры, орган, облачения священников сожжены дотла. Привычный городской пейзаж, когда на одном пятачке уживаются мечеть, греческий храм, армянская церковь и католический костел, уходит навсегда.
Христианство в Сирии существует еще с апостольских времен. А армяне поселились там еще до нашей эры. Их община перенесла лишения, нашествия иноверцев, геноцид, после которого процветала. Кто знал, что теперь, в XXI веке она окажется на грани исчезновения.
Эту рукопись, древний перевод Евангелия на армянский язык, удалось спасти. Но сотрудники Матенадарана - огромного хранилища манускриптов - говорят о приближающейся культурной катастрофе. Погибнуть могут те реликвии, что остаются в Сирии.
"Эти рукописи, в общем-то, надо спасать. И мы, матенадаранцы очень обеспокоены их состоянием. Бесценные рукописи, среди них есть такие рукописи, которые, в общем-то, не имеют цены", - рассказывает заведующий отделом реставрации института древних рукописей Матенадаран им. св. Месропа Маштоца Гаянэ Эпиадзян.
Левон Саргсян десять лет представлял интересы Армении в Сирии - был генконсулом, послом. И сейчас в его кабинете - сладости, недавно привезенные из Алеппо.
"Никакой вражды не было. Наоборот, арабы всегда с радостью приняли армян, они делили свой хлеб с армянами. Никакой вражды не было, совсем наоборот", - рассказывает посол по особым поручениям МИД Армении Левон Саргсян.
Из 12 армянских школ в Алеппо осталось три. Университет закрыт. Там живут люди, потерявшие кров.
"Очень скучаю по своим детям, по ученикам, которые уехали. Не поверите, но я их во сне вижу", - признается учитель Изабель Торосян.
Возможно, они уже учатся в этой ереванской школе. Ее специально открыли для беженцев, дав шанс получать образование детям и найти работу учителям - тоже беженцам.
На доске - арабская вязь, и это очень непривычно для армянской школы. Но преподавание здесь ведется на арабском по программам, который сейчас существуют в Сирии. Потому что родители детей, да они и сами надеются вернуться.
Молятся и говорят они на исконном армянском языке, его называют западно-армянским. От восточно-армянского, на котором говорят в республике, отличается почти как русский от украинского.
Эти беженцы славятся трудолюбием и порядочностью. Но рынок труда перегружен. И финансист может стать барменом, владелец производства - клерком. А кто-то сидит без работы и курит кальян. В своеобразном армяно-сирийском клубе, каких в городе становится все больше. Узнав о том, что в зале есть российские журналисты, уважаемый председатель общины "Дейр Зор" попросил слова.
"Мы очень хорошо знаем о России, о ее роли, о ее помощи. Я и раньше говорил, и сейчас повторяю: спасибо Путину, спасибо России и Китаю! Только они понимают, что происходит. И больших слов трудно найти", - говорит председатель общины "Дейр Зор" Артин Вартанян.
Сегодня в клубе необычная программа - Арман показывает свой фильм. "Сирийская осень арабской весны" у зрителей вызывает сложные чувства. Ведь "Эти" уехали, а "Те" остались.
Жизнь снова их делит и гонит с насиженных мест. Пока те, кто уехал, привыкают к новой жизни, оставшиеся изо всех сил держат исторически сложившийся нейтралитет. И те, и другие надеются когда-нибудь все-таки стать своими среди своих.
