Из "скорой" напрямую в реанимацию. Мужчина без сознания. Сильные судороги. Сейчас под капельницу и на обследование. И то, что у него нет ни полиса, ни документов, не важно. Главное - спасти жизнь. В 71-й Московской городской больнице за день таких случаев десятки. Экстренная помощь здесь как была, так и останется бесплатной. И новые правила предоставления медицинских услуг это гарантируют. Но там же прописаны и платные услуги.
Крыло на одном из этажей больницы. Чуть лучше ремонт. Чуть лучше палаты. Но и определенные врачи, и более дорогие лекарства. Цена комфорта, вместе питанием и лечением - шесть тысяч рублей в день. За эту ВИП-палату, которая никогда не пустует - 15 тысяч. Для сравнения, день обычного пациента стоит государству примерно тысячу. Главврач больницы Александр Мясников - доктор в четвертом поколении. Долго работал в Европе, потом в США. Основал в России сеть частных американских клиник. Но потом поменял свои взгляды. И теперь за бесплатную медицину. Ровно настолько, насколько может позволить бюджет.
"Если денег не хватает на всех, так случилось, будем больше зарабатывать, может быть, на всех хватит, то, наверное, надо определить наиболее уязвимые слои общества. Я, например, предложил полностью покрыть детей и стариков - это высокотехнологичная помощь, любая, не должны ни за что платить, одни еще не заработали, а другие уже заплатили государству, имеют право на бесплатную помощь. Молодым работающим людям, относительно молодым, я считаю, до 50-60 лет, уже можно и доплатить", - говорит главный врач московской городской клинической больницы ╧71 Александр Мясников.
Судя по опросам, уже сейчас за платными услугами обращается почти половина взрослого населения. А "теневой" медицинский рынок в виде конвертов и подарков оценивается в 183 миллиарда рублей. То есть, имея страховку, мы все равно платим. Новые правила предлагают этот процесс упорядочить. В строгих рамках государственных гарантий.
"Вы знаете, знаменитые квоты, их там по-разному называют. Но чтобы человека направить на высокую операцию, коронарное шунтирование, пересадка, необходимы квоты. Вот эти квоты оканчиваются где-то в начале осени. И потом колоссальные институты должны стоять, всех своих сотрудников выгнать на улицу, да? На два-три месяца, пока квоты новые в новом году не пойдут. Или что надо делать? Конечно, там возникает платность. Платность возникает из-за недофинансирования здравоохранения. Другое дело, если доктор говорит: "ты хочешь отдельную палату? Положи мне в карман деньги, да. Ты хочешь, чтобы тебя прооперировали? Положи мне в карман деньги". Это прокуратура", - считает президент Национальной медицинской палаты, директор НИИ неотложной детской хирургии и травматологии Леонид Рошаль.
И в Центре доктора Леонида Рошаля, и в 71 московской больнице в карман не кладут. Главная проблема даже не в деньгах.
"Вот компьютерный томограф, 64 среза, новейший, вот проблема в чем, больница может купить несколько, не проблема денег купить оборудование, по программе модернизации предусмотрены очень большие вложения. Но кто на нем будет работать? Врачей готовых нет, вернее те, что есть, они все, конечно, уже заняты", - говорит Александр Мясников.
При этом ежегодно российские ВУЗы выпускают по 50 тысяч врачей. Для сравнения - почти вдвое больше, чем работает во всей успешной Швейцарии.
"Это парадокс. Понимаете, у нас, так сказать, недостаток на фоне переизбытка. Просто надо отрегулировать этот вопрос. Надо готовить специалистов по лабораторной диагностике. То есть нужно иметь госзаказ. Медицинские институты должны иметь госзаказ, каких врачей нужно сейчас производить. Значит, готовить", - объясняет директор медицинского научно-образовательного центра МГУ им. М.В. Ломоносова, академик РАМН Юрий Беленков.
Опрашиваем студентов Самарского медуниверсита. Тут чаще всего идут в стоматологию, косметологию. Или все равно, куда.
"Я не вижу себя в каких-то сложных отраслях. Хирургия √ это, мне кажется, сложно для меня", - рассуждает студентка Самарского медицинского университета Анна Круглова.
"Почему этот ВУЗ? Наверное, потому что подальше от родителей", - говорит студент Самарского медицинского университета Алексей Бурилкин.
При этом огромные конкурсы. И коррупционные скандалы, как это было недавно в Москве. Во Втором Меде.
"Если сейчас многим врачам увеличить зарплату не в два, а в десять раз, работать он в десять раз, ни в два, ни в три не будет. Он не готов работать. Он не может и не умеет работать. Мы с этим сталкиваемся. Я просто смотрю по регионам. Не могут они работать ни за какую зарплату, потому что не научили их или разучили", - считает главный врач Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии Владлен Базылев.
"Мы же сегодня должны понимать, что мы не можем жить по тем стандартам и законам, которые были в 60-е годы. На каком-то этапе развития нам нужно было подготовить врачей как можно больше, например, после войны. И мы это сделали. И мы с этой задачей справились. Сегодня врачи другие. Это более образованные люди, если хотите. Это люди, которые опираются на нашу традицию. И берут все самое современное, что сегодня есть у современного врача", - объясняет профессор, заведующий кафедрой урологии МГМСУ Дмитрий Пушкарь.
И зачем нам с такими результатами такое безумное количество медицинских ВУЗов? Может, лучше за счет этих денег поднять госфинансирование медицины? Главврач Мясников убежден: именно с образования начинается модернизация. С введения единых лечебных стандартов.
"Если мы всех врачей по всей России научим, что самое лучшее лекарство от пневмонии - это не дорогой антибиотик за много десятков долларов флакончик, а обычное производное тетрациклина, который покрывает именно ту флору, что нужно. Если мы научим, что лучшее лекарство от гипертонии - это не вот эти дорогущие препараты, а плюс еще и БАДы, а обычное мочегонное, что аспирин у больного с болезнью сердца намного эффективнее, чем все то, что он покупает. Мы получим огромную экономию и на здоровье пациентов, и соответственно в денежном эквиваленте тоже", - говорит Александр Мясников.
Тогда может и платных услуг вообще не понадобится.
