Министерство культуры РФ объявило открытый конкурс на проведение научно-исследовательской работы "Технологии культурной дерусификации (россиефобии) и государственно-управленческие ответы на вызов". Стоимость контракта – 1,9 миллиона рублей.
Заявки на участие в конкурсе, информацию о котором можно прочитать на портале госзакупок, принимаются до 25 июля 2016 года. ТАСС цитирует сопроводительные документы Минкульта: "Усиление россиефобского дискурса как за рубежом, так и внутри России представляет собой реакцию на объективно вызревающий этап российского национального возрождения. Если Россия не отступит в своих намерениях, то очевидно, что будет переход к фазам более жесткого противостояния и еще большему усилению россиефобского контекста информационных потоков, к чему стране необходимо быть готовой".
В документах также говорится, что практика "россиефобии" относится к сфере национальных интересов и национальной безопасности России и что объектом агрессии является не только русский (российский) народ, но историческая Россия, ее жизненный уклад, ценностные и культурные накопления. В числе главных задач исследования указано "систематизирование материалов по внутрироссийскому преломлению феномена россиефобии ("теория малого народа", "смердяковщина", "пятая колонна"). По результатам исследования Минкульт ожидает получить практические рекомендации противодействию дерусификации и россиефобии в России и за рубежом.
Вот так. Теперь — что означает эта инициатива стоимостью 2 миллиона рублей? Прежде всего, поскольку это все-таки культурная инициатива, исходит она от министерства культуры, то сначала немного о форме, а потом, конечно, о содержании. Под формой я имею в виду язык, великий и могучий русский язык, на котором написаны процитированные тексты. Выражения "усиление россиефобского дискурса", "усиление россиефобского контента информационных потоков", "внутрироссийское преломление феномена россиефобии" вызывают изумление. Так по-русски не пишут и не говорят. Когда произносишь этот набор звуков "россиефобский дискурс", то как будто камни языком ворочаешь. Возникает ощущение, с которым трудно бороться, что создатели этих уродливых словесных построений не то, что Тургенева или Бунина, а вообще ничего на русском языке не читали. Впрочем, на иностранном – тоже. Если им кто-то сказал, что так принято выражаться в научных кругах, так этот кто-то соврал. Как было сказано в одном любимом романе, также, боюсь, нечитанном, поздравляю вас соврамши!
А ведь в тексте утверждается, что атака идет на наши "ценностные культурные накопления". Я не знаю, за какие именно накопления опасаются авторы, но когда в российском министерстве культуры так пишут на русском языке, "россиефобы" всего мира могут отдыхать. Их дело в надежных руках. Лучше бы в министерстве культуры матом выражались, честное слово! Возможно, было не так коряво получилось.
Теперь о содержании. В документе министерства говорится о "противодействии", о "национальной безопасности". Такое впечатление, что министерство претендует на роль эдакой культурной опричнины, выгрызающей всяческую крамолу и противостоящей злоумышлениям врагов как внешних, так и внутренних. Причем, поскольку для противостояния внешним угрозам ресурс у Минкульта объективно достаточно ограничен, сосредотачиваться планируется на борьбе с внутренними супостатами.
Выбор этих супостатов выглядит достаточно показательно. Смердяковщина, то есть литературный символ патологической ненависти к собственной стране в определенных кругах, «пятая колонна», обозначающая национальное предательство, измену, работу на врага, и, наконец, "теория малого народа" — продукт воображения талантливого математика и радикального националиста Игоря Шафаревича, ставший популярным среди антисемитов. Вот такой набор.
На самом деле вместо этих теорий, колонн и Достоевского можно было просто написать: "враги народа", 2безродные космополиты". Незамысловатая авторская мысль была бы выражена проще и понятнее. А то, как было сказано у классика, "образованность свою показать хочут". По сути, объявляя на словах войну одним фобиям, минкультовские авторы немедленно, не отходя от кассы, выстраивают другие, как нам известно из истории, куда более опасные.
Та проблема, на борьбу с которой зовут в министерстве культуры, не выдумана, она существует. Отношение к нашей стране в очень многих странах, в целых регионах оставляет желать лучшего. И на уровне политических элит, и в СМИ, и на массовом, низовом уровне. Но связано это по большей части не с ревностью к нашим успехам, масштаб которых мы часто склонны преувеличивать, и не с завистью к нашим ценностям, а с недоверием, с разными во многом ценностными системами координат в России и на Западе, прежде всего. И путь к решению этой проблемы лежит никак не через идеологическую, а то и прямую, охоту на ведьм, внутренняя готовность и даже стремление к которой легко прочитывается в тексте Минкульта.
Если вопрос в дефиците доверия и привлекательности, на него никак не ответить административными мерами и завинчиванием гаек, тем более, что к сфере культуры подобные меры не имеют отношения.
Если бы в Минкульте отказались от амбициозной идеи составить конкуренцию ФСБ и вернулись к решению более локальных и в то же время более естественных для себя государственно-управленческих задач, чем защита национальной безопасности РФ, то, вероятно, вспомнили бы, что культура призвана не сеять вражду, не разделять, а объединять людей. До свидания.
