Однако, страну возглавил новый премьер-министр, причем на два месяца ранее запланированного срока, британский акции и государственные облигации снова растут в цене. Между тем, в странах континентальной Европы хаос только нарастает.
Ссылки по теме
Итальянская банковская система, кажется, на шаг от взрыва, и никто ничего не может с эти поделать. Маргинальные партии на подъеме в ряде стран, в том числе во Франции – фашистское движение Ле Пен, в Италии – партия "Пять звезд". Президент Франции Франсуа Олланд носится по Европе, пытаясь оказать поддержку ЕС, однако, 90% населения в стране настроены против него, он - мертвая фигура. Действующий президент Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер более чем нелеп, постоянно допускает ошибки и вообще фигура, вызывающая разногласия – и тем не менее, он до сих пор на посту.
Это вряд ли возможно. Это напоминает мне знаменитый рассказ в London Times 1930-х годов, в котором рассказывалось, что густой туман в Английском канале покинул европейский континент, но не Великобританию.
Англичане не в первый раз сделали выбор в пользу национального развития, на сей раз умудрившись избежать пуль, которые сами же и отлили. Сразу после Brexit бывший мэр Лондона Борис Джонсон намеревался занять пост следующего премьер-министра. Джонсон – совершенно очаровательный и харизматичный оратор. Однако инсайдеры знают, насколько он самодовольный, лукавый и невероятно ленивый тип. Трудно представить, чтобы он был в состоянии проводить переговоры с Европой после Brexit настолько серьезно, насколько это необходимо.
Вместо этого британцы видят в качестве своего следующего лидера нынешнего министра внутренних дел Великобритании Терезу Мэй. Сильная и уважаемая фигура, Мэй, которая заняла пост премьер-министра в среду, на два месяца раньше запланированного срока. Ее единственный соперник помощник министра Андреа Лидсом поддалась давлению и здравому смыслу – и сошла с дистанции. Слава богу, что можно довольствоваться малым: нам всем жаль бесполезно проведенного лета. Лидсом имеет слишком маленький вес и не готова к гонке.
Не сказать, что Мэй так уж обожают, однако, ее поддерживают как в Консервативной партии, так и за ее пределами. Она считается кем-то вроде Железной леди, способной править в стиле покойного премьер-министра Маргарет Тэтчер. Однако, Мэй ясно дала понять, что намерена действовать в интересах объединения нации, что вряд ли можно ассоциировать с покойной Тэтчер. Мэй наметила ряд политических идей, которые обрадуют левоцентристов. Например, она возьмет на себя обязательство представлять класс трудящихся Великобритании, а не только класс богатых и привилегированных.
И уже есть некоторые обнадеживающие новости: Мэй отказалась от бесполезной и разрушительной цели правительства по созданию профицита бюджета к 2020 году. Процентные ставки по 10-летним британским государственным облигациям резко снизились впервые после референдума с примерно 1,4% до примерно 0,8%. Мало того, что указывает на несоответствии реальности утверждения, что британское правительство сталкивается с кризисом доверия на финансовых рынках, это также означает, что правительство может заимствовать и тратить деньги по невероятно низким ценам. В разумных пределах это было бы вполне разумно.
Мэй заявляет, что она не хочет долгосрочных всеобщих выборов. Ей это, вероятно, попросту не нужно. Мало того, у нее есть работоспособное большинство в Палате общин, однако оппозиция пока находится в полном беспорядке. Лидеру Партии труда Джереми Корбину подавляющим большинством голосов только что было выражено недоверие со стороны его же собственных коллег, тем не менее, уйти в отставку он отказался.
Поэтому Тереза Мэй выглядит самым сильным претендентов на пост премьер-министра Великобритании с первых дней правления Тони Блэра. Огромное количество британских центристов и сторонников Консервативной партии, а также многие члены Парламента втайне разделяют, скорее, ее идеи, чем идеи Корбина.
Рынки быстро оценили такое решение, индекс FTSE 100 продолжил рост, отыграв 10% от своих минимальных значений после публикации итогов референдума. Рынки ненавидят неопределенность и любят стабильность. Скорейшее разрешение ситуации с руководством в Великобритании является хорошей новостью.
Фунт падает: на торгах в понедельник он был на уровне чуть более $1,30 по отношению к доллару США, по сравнению с $1,50 до референдума. Более слабая валюта хороша для англичан прямо сейчас, потому что она помогает как экспортерам, так и отечественным производителям. А еще это может привлечь большое количество туристов в течение лета – как раз то, что нужно нервной экономике.
Это вряд ли возможно. Это напоминает мне знаменитый рассказ в London Times 1930-х годов, в котором рассказывалось, что густой туман в Английском канале покинул европейский континент, но не Великобританию.
Англичане не в первый раз сделали выбор в пользу национального развития, на сей раз умудрившись избежать пуль, которые сами же и отлили. Сразу после Brexit бывший мэр Лондона Борис Джонсон намеревался занять пост следующего премьер-министра. Джонсон – совершенно очаровательный и харизматичный оратор. Однако инсайдеры знают, насколько он самодовольный, лукавый и невероятно ленивый тип. Трудно представить, чтобы он был в состоянии проводить переговоры с Европой после Brexit настолько серьезно, насколько это необходимо.
Вместо этого британцы видят в качестве своего следующего лидера нынешнего министра внутренних дел Великобритании Терезу Мэй. Сильная и уважаемая фигура, Мэй, которая заняла пост премьер-министра в среду, на два месяца раньше запланированного срока. Ее единственный соперник помощник министра Андреа Лидсом поддалась давлению и здравому смыслу – и сошла с дистанции. Слава богу, что можно довольствоваться малым: нам всем жаль бесполезно проведенного лета. Лидсом имеет слишком маленький вес и не готова к гонке.
Не сказать, что Мэй так уж обожают, однако, ее поддерживают как в Консервативной партии, так и за ее пределами. Она считается кем-то вроде Железной леди, способной править в стиле покойного премьер-министра Маргарет Тэтчер. Однако, Мэй ясно дала понять, что намерена действовать в интересах объединения нации, что вряд ли можно ассоциировать с покойной Тэтчер. Мэй наметила ряд политических идей, которые обрадуют левоцентристов. Например, она возьмет на себя обязательство представлять класс трудящихся Великобритании, а не только класс богатых и привилегированных.
И уже есть некоторые обнадеживающие новости: Мэй отказалась от бесполезной и разрушительной цели правительства по созданию профицита бюджета к 2020 году. Процентные ставки по 10-летним британским государственным облигациям резко снизились впервые после референдума с примерно 1,4% до примерно 0,8%. Мало того, что указывает на несоответствии реальности утверждения, что британское правительство сталкивается с кризисом доверия на финансовых рынках, это также означает, что правительство может заимствовать и тратить деньги по невероятно низким ценам. В разумных пределах это было бы вполне разумно.
Мэй заявляет, что она не хочет долгосрочных всеобщих выборов. Ей это, вероятно, попросту не нужно. Мало того, у нее есть работоспособное большинство в Палате общин, однако оппозиция пока находится в полном беспорядке. Лидеру Партии труда Джереми Корбину подавляющим большинством голосов только что было выражено недоверие со стороны его же собственных коллег, тем не менее, уйти в отставку он отказался.
Поэтому Тереза Мэй выглядит самым сильным претендентов на пост премьер-министра Великобритании с первых дней правления Тони Блэра. Огромное количество британских центристов и сторонников Консервативной партии, а также многие члены Парламента втайне разделяют, скорее, ее идеи, чем идеи Корбина.
Рынки быстро оценили такое решение, индекс FTSE 100 продолжил рост, отыграв 10% от своих минимальных значений после публикации итогов референдума. Рынки ненавидят неопределенность и любят стабильность. Скорейшее разрешение ситуации с руководством в Великобритании является хорошей новостью.
Фунт падает: на торгах в понедельник он был на уровне чуть более $1,30 по отношению к доллару США, по сравнению с $1,50 до референдума. Более слабая валюта хороша для англичан прямо сейчас, потому что она помогает как экспортерам, так и отечественным производителям. А еще это может привлечь большое количество туристов в течение лета – как раз то, что нужно нервной экономике.
