О динамике инвестиций и финансирования в геологоразведку, балансе производственных мощностей, географии геологоразведки и международном сотрудничестве рассказал в интервью Роман Панов, генеральный директор АО "Росгеология".О динамике инвестиций и финансирования в геологоразведку, балансе производственных мощностей, географии геологоразведки и международном сотрудничестве рассказал в интервью Роман Панов, генеральный директор АО "Росгеология"
После сильнейшего снижения цен на нефть с высоких уровней $100 за баррель в 2014 году, многие говорили о серьезном, резком снижении инвестиций в нефтегазовую отрасль. Есть разные оценки, что отрасль потеряла от $600 млрд до более $1 трлн. Как обстоит ситуация с инвестициями в нефтегазовую отрасль России? Насколько снижение цен на нефть повлияло на базовый момент, самый первый момент нефтедобычи?
- Безусловно, это затронуло геологоразведку и затронуло достаточно серьезно. Но это абсолютно оправданный или естественный цикл воспроизводства нефти. То есть первое, что начинают сокращать в рамках своих инвестиционных программ компании, это действительно наиболее отдаленную перспективу.
Геологоразведка с этой точки зрения, это длительный период возврата инвестиций. Поэтому он страдает, если можно так сказать, в первую очередь. Но при этом за счет девальвации курса рубля, за счет оптимизации внутренних производственных процессов, в принципе я не могу сказать, что этот рынок обвалился в России.
Да, произошло его снижение, снижение составило в среднем 10-15% относительно предыдущих годов. Если мы берем 14-й год, то в 15-м где-то на 10-12% ниже, и в 16-м еще ниже относительно 15-го года.
- Это мы говорим о заказах в рублях?
- Это совокупные заказы в рублях. Естественно, если это будем переводить в доллары, это будет концептуально другие показатели. Но поскольку и расходы несутся в рублях, мне кажется, это сопоставимая и корректная оценка состояния сегодняшнего рынка. При том, что это заставило и предприятия отрасли существенно оптимизироваться по своим затратам, искать механизмы, которые позволили бы снизить затраты на геологоразведку, снизить затраты на постоянные расходы.
На сегодняшний момент сформировался баланс. При этом сложился определенный избыток производственных мощностей за счет того, что износ оборудования в целом, если брать по сегменту он достаточно высокий, то в первую очередь, начали выбывать производственные мощности наиболее изношенные. И это вот дало сбалансированную ситуацию, при которой катастрофических последствий для отрасли не случалось.
- Как вы оцениваете дальнейшие перспективы? Если цены на нефть остаются в районе $50 за баррель, в течении длительного времени. Каков будет спрос на геологоразведку, как все будет происходить при такой ценовой конъюнктуре?
- В такую ценовую конъюнктуру все компании закладывают свой среднесрочный прогноз. Мы в своих прогнозах исходим из таких же оценок. Более того и на долгосрочную перспективу в рамках прорабатываемого проекта "Стратегии развития минерально-сырьевой базы" предусматривается достаточно консервативный сценарий.
Поэтому, мне кажется, все адаптировались к такому ценовому сценарию сейчас. Нашли некий баланс с точки зрения себестоимости работы и маржинальной части.
Поэтому, мы полагаем, что спрос на геологоразведочные услуги будет восстанавливаться при таком устойчивом тренде на ни взрывной цен на нефть, а такой поэтапный, пропорционально росту условной инфляции в пределах 10% и соответствующим, пропорционально этим объемам, ожидается и рост объемов работы и спрос.
- Как вы ожидаете, будет выглядеть география геологоразведки в дальнейшем? Имеет ли смысл смотреть по-прежнему на Арктику, проводить там сейсморазведку? Какие регионы будут привлекать работы?
- Я думаю, что география работ не поменяется, поскольку геологоразведка, это долгосрочный процесс, он уже сложившийся с точки зрения обеспечения воспроизводства.
Превалировать будет две тенденции. Первая тенденция, она связана с интенсификацией технологических работ, но уже в сложившихся центрах добычи. Это, в первую очередь, работа с трудно извлекаемыми запасами и с глубокими горизонтами. Это уже сложившиеся центры, где есть добычная транспортная инфраструктура, есть соответствующие производственные мощности.
Второй вопрос, связан с освоением новой территории, с трудовой миграцией в эти территории, формирование новых центров нефте и газодобычи. Это, в первую очередь, Восточная Сибирь и Ямальская зона в Приарктическом районе, и это Восточно-Таймырская часть Восточной Сибири, где сейчас ведутся достаточно новые интенсивные работы.
Если говорить о шельфе. Шельф, это все-таки больше среднесрочная перспектива, это горизонт где-то за 30-й год. Сейсморазведка один из наиболее сейчас востребованных элементов работ. За этим пойдет разведывательное бурение. Поэтому в перспективе шельф должен создать где-то до 20-25% в общем объеме добыче, если брать его на горизонте планирования к 35-му году.
- Это долгосрочный горизонт?
- Абсолютно.
- Хватает ли государственного финансирования геологоразведке, хватает ли его в том объеме, в котором оно предусмотрено бюджетом?
- Относительно той программы, которая была в14-м году, объем финансирования несколько сократился. То есть это составляет порядка 15% от плановых, предусмотренных программ объемов финансирования. Но это коснулось всех отраслей, не только геологоразведки. Достаточно ли это для поддержания сегодняшний темпов? Как говорят, хотелось бы конечно больше. Но для того, чтобы минимальный объем необходимых работ обеспечить, этого в сегодняшней ситуации достаточно. Но происходит ситуация, при которой снижается уровень поискового задела. То есть, если вот в горизонте до 19-го года при текущем объеме финансирования государственный сектор геологоразведочной отрасли способен будет обеспечить данный обеспечивающий баланс, то за горизонтом 19-го года это будет делать гораздо сложнее при таких темпах снижения финансирования.
Поэтому мы сейчас ведем работу вместе с Министерством природных ресурсов и с Правительством с точки зрения и актуализации государственной программы, и вопросов, связанных с защитой, скажем так, государственных инвестиций в отрасль.
Поскольку именно за горизонтом 20-го года видятся основные риски снижения объемов ввода в эксплуатацию рентабельных запасов. И вот здесь государственный сектор геологоразведки должен как раз обеспечить покрытие тех начальных стадий проведения работ, тех рисков, которые не могут на себя взять недропользователи.
- Как координируются действия между государственной частью геологоразведки и нефтедобывающими компаниями, имеет ли смысл создавать, может быть, какие-то новые структуры? Ранее говорилось о перспективах создания госкорпорации, которая отвечала бы за геологоразведку. Таким образом, вопрос долгосрочного планирования, мог бы быть решен?
- Безусловно, это несколько два разных элемента общей системы. То есть, компании в основном сейчас проводят детальную доразведку, это так называемая эксплуатационная разведка уже существующих месторождений, с точки зрения прироста запасов на их флангах. И если мы посмотрим статистику с точки зрения успешности, например, разведочного бурения, он составляет там около 90%. Это говорит о том, что это уже хорошо разведанные участки недр. Если мы говорим про государственную часть, то это как раз подготовка новых территорий к вводу последующего в эксплуатацию. Это региональные работы, это поисково-оценочные работы, и это подготовка к последующему лицензированию.
Сегодня в системе воспроизводства существует определенный разрыв. То есть разрыв между региональной поисковой стадией и разрыв, и следующим этапом, это детальным разведочным или эксплуатационным бурениям, которые проводят компании. Данный сегмент геологоразведки кто-то должен компенсировать. И в системе сегодня наиболее уязвимый элемент именно этот момент.
Поэтому решение о создании корпорации могло бы компенсировать, чтобы более был плавный переход от региональной и поисковой стадии к этапу разведочного бурения. Такие сегодня инициативы прорабатываются Министерством природных ресурсов, насколько я знаю, и думаю, что в ближайшее время такой вот вопрос должен быть решен.
- Недавно Росгеология и китайская нефтесервисная компания China Oilfield Services заключили соглашение. О чем это соглашение, какие проекты планируете реализовывать вместе?
- Мы работаем с китайскими коллегами последние 3 года. Ведем совместные сейсморазведочные работы на шельфе. Соглашение носит рамочный характер, касается наших партнерских отношений, предполагающих возможность организаций работ, как на шельфе Российской Федерации, так и за пределами России с точки зрения использования инвестиций китайской компании в производство, локализацию, например, сейсморазведочного оборудования на территории России.
Для России и для китайцев это актуальный вопрос на сегодня, особенно в условиях санкций. По определенным элементам мы ограничены к доступу такого оборудования, а китайские коллеги используют в основном зарубежное оборудование. Но постепенно, локализовав у себя и получив, так сказать, собственные технологии с этой точки зрения, имеют возможность поделиться своим опытом, с точки зрения организации таких работ. И для нас этот опыт он актуален, и мы бы видели, что финансирование с их стороны и участие в таком проекте может интенсифицировать производство сейсморазведочного оборудования в первую очередь для морского сегмента на территории России.
- Как в геологоразведке обстоят дела с импортозамещением на фоне наложенных санкций на поставки нефтегазового оборудования?
- У нас исторически отечественные технологии замещали весь фактический объем, необходимый для отрасли. И мы сейчас фактически занимаемся восстановлением потерянных и научных, и производственных связей. Мы фактически решили эту задачу, в сухопутной сейсмике за последние 2 года. Сейчас ведем работу по морской сейсморазведке. Думаю, что при интенсивной работе у нас не возникнет проблем с собственными технологиями.
Как финансируется геологоразведка в условиях низких цен на энергоносители? Как решают проблемы развития минерально-сырьевой базы России. Об этом в эксклюзивном интервью рассказал Роман Панов, генеральный директор акционерного общества "Росгеология".
- Безусловно, это затронуло геологоразведку и затронуло достаточно серьезно. Но это абсолютно оправданный или естественный цикл воспроизводства нефти. То есть первое, что начинают сокращать в рамках своих инвестиционных программ компании, это действительно наиболее отдаленную перспективу.
Геологоразведка с этой точки зрения, это длительный период возврата инвестиций. Поэтому он страдает, если можно так сказать, в первую очередь. Но при этом за счет девальвации курса рубля, за счет оптимизации внутренних производственных процессов, в принципе я не могу сказать, что этот рынок обвалился в России.
Да, произошло его снижение, снижение составило в среднем 10-15% относительно предыдущих годов. Если мы берем 14-й год, то в 15-м где-то на 10-12% ниже, и в 16-м еще ниже относительно 15-го года.
- Это мы говорим о заказах в рублях?
- Это совокупные заказы в рублях. Естественно, если это будем переводить в доллары, это будет концептуально другие показатели. Но поскольку и расходы несутся в рублях, мне кажется, это сопоставимая и корректная оценка состояния сегодняшнего рынка. При том, что это заставило и предприятия отрасли существенно оптимизироваться по своим затратам, искать механизмы, которые позволили бы снизить затраты на геологоразведку, снизить затраты на постоянные расходы.
На сегодняшний момент сформировался баланс. При этом сложился определенный избыток производственных мощностей за счет того, что износ оборудования в целом, если брать по сегменту он достаточно высокий, то в первую очередь, начали выбывать производственные мощности наиболее изношенные. И это вот дало сбалансированную ситуацию, при которой катастрофических последствий для отрасли не случалось.
- Как вы оцениваете дальнейшие перспективы? Если цены на нефть остаются в районе $50 за баррель, в течении длительного времени. Каков будет спрос на геологоразведку, как все будет происходить при такой ценовой конъюнктуре?
- В такую ценовую конъюнктуру все компании закладывают свой среднесрочный прогноз. Мы в своих прогнозах исходим из таких же оценок. Более того и на долгосрочную перспективу в рамках прорабатываемого проекта "Стратегии развития минерально-сырьевой базы" предусматривается достаточно консервативный сценарий.
Поэтому, мне кажется, все адаптировались к такому ценовому сценарию сейчас. Нашли некий баланс с точки зрения себестоимости работы и маржинальной части.
Поэтому, мы полагаем, что спрос на геологоразведочные услуги будет восстанавливаться при таком устойчивом тренде на ни взрывной цен на нефть, а такой поэтапный, пропорционально росту условной инфляции в пределах 10% и соответствующим, пропорционально этим объемам, ожидается и рост объемов работы и спрос.
- Как вы ожидаете, будет выглядеть география геологоразведки в дальнейшем? Имеет ли смысл смотреть по-прежнему на Арктику, проводить там сейсморазведку? Какие регионы будут привлекать работы?
- Я думаю, что география работ не поменяется, поскольку геологоразведка, это долгосрочный процесс, он уже сложившийся с точки зрения обеспечения воспроизводства.
Превалировать будет две тенденции. Первая тенденция, она связана с интенсификацией технологических работ, но уже в сложившихся центрах добычи. Это, в первую очередь, работа с трудно извлекаемыми запасами и с глубокими горизонтами. Это уже сложившиеся центры, где есть добычная транспортная инфраструктура, есть соответствующие производственные мощности.
Второй вопрос, связан с освоением новой территории, с трудовой миграцией в эти территории, формирование новых центров нефте и газодобычи. Это, в первую очередь, Восточная Сибирь и Ямальская зона в Приарктическом районе, и это Восточно-Таймырская часть Восточной Сибири, где сейчас ведутся достаточно новые интенсивные работы.
Если говорить о шельфе. Шельф, это все-таки больше среднесрочная перспектива, это горизонт где-то за 30-й год. Сейсморазведка один из наиболее сейчас востребованных элементов работ. За этим пойдет разведывательное бурение. Поэтому в перспективе шельф должен создать где-то до 20-25% в общем объеме добыче, если брать его на горизонте планирования к 35-му году.
- Это долгосрочный горизонт?
- Абсолютно.
- Хватает ли государственного финансирования геологоразведке, хватает ли его в том объеме, в котором оно предусмотрено бюджетом?
- Относительно той программы, которая была в14-м году, объем финансирования несколько сократился. То есть это составляет порядка 15% от плановых, предусмотренных программ объемов финансирования. Но это коснулось всех отраслей, не только геологоразведки. Достаточно ли это для поддержания сегодняшний темпов? Как говорят, хотелось бы конечно больше. Но для того, чтобы минимальный объем необходимых работ обеспечить, этого в сегодняшней ситуации достаточно. Но происходит ситуация, при которой снижается уровень поискового задела. То есть, если вот в горизонте до 19-го года при текущем объеме финансирования государственный сектор геологоразведочной отрасли способен будет обеспечить данный обеспечивающий баланс, то за горизонтом 19-го года это будет делать гораздо сложнее при таких темпах снижения финансирования.
Поэтому мы сейчас ведем работу вместе с Министерством природных ресурсов и с Правительством с точки зрения и актуализации государственной программы, и вопросов, связанных с защитой, скажем так, государственных инвестиций в отрасль.
Поскольку именно за горизонтом 20-го года видятся основные риски снижения объемов ввода в эксплуатацию рентабельных запасов. И вот здесь государственный сектор геологоразведки должен как раз обеспечить покрытие тех начальных стадий проведения работ, тех рисков, которые не могут на себя взять недропользователи.
- Как координируются действия между государственной частью геологоразведки и нефтедобывающими компаниями, имеет ли смысл создавать, может быть, какие-то новые структуры? Ранее говорилось о перспективах создания госкорпорации, которая отвечала бы за геологоразведку. Таким образом, вопрос долгосрочного планирования, мог бы быть решен?
- Безусловно, это несколько два разных элемента общей системы. То есть, компании в основном сейчас проводят детальную доразведку, это так называемая эксплуатационная разведка уже существующих месторождений, с точки зрения прироста запасов на их флангах. И если мы посмотрим статистику с точки зрения успешности, например, разведочного бурения, он составляет там около 90%. Это говорит о том, что это уже хорошо разведанные участки недр. Если мы говорим про государственную часть, то это как раз подготовка новых территорий к вводу последующего в эксплуатацию. Это региональные работы, это поисково-оценочные работы, и это подготовка к последующему лицензированию.
Сегодня в системе воспроизводства существует определенный разрыв. То есть разрыв между региональной поисковой стадией и разрыв, и следующим этапом, это детальным разведочным или эксплуатационным бурениям, которые проводят компании. Данный сегмент геологоразведки кто-то должен компенсировать. И в системе сегодня наиболее уязвимый элемент именно этот момент.
Поэтому решение о создании корпорации могло бы компенсировать, чтобы более был плавный переход от региональной и поисковой стадии к этапу разведочного бурения. Такие сегодня инициативы прорабатываются Министерством природных ресурсов, насколько я знаю, и думаю, что в ближайшее время такой вот вопрос должен быть решен.
- Недавно Росгеология и китайская нефтесервисная компания China Oilfield Services заключили соглашение. О чем это соглашение, какие проекты планируете реализовывать вместе?
- Мы работаем с китайскими коллегами последние 3 года. Ведем совместные сейсморазведочные работы на шельфе. Соглашение носит рамочный характер, касается наших партнерских отношений, предполагающих возможность организаций работ, как на шельфе Российской Федерации, так и за пределами России с точки зрения использования инвестиций китайской компании в производство, локализацию, например, сейсморазведочного оборудования на территории России.
Для России и для китайцев это актуальный вопрос на сегодня, особенно в условиях санкций. По определенным элементам мы ограничены к доступу такого оборудования, а китайские коллеги используют в основном зарубежное оборудование. Но постепенно, локализовав у себя и получив, так сказать, собственные технологии с этой точки зрения, имеют возможность поделиться своим опытом, с точки зрения организации таких работ. И для нас этот опыт он актуален, и мы бы видели, что финансирование с их стороны и участие в таком проекте может интенсифицировать производство сейсморазведочного оборудования в первую очередь для морского сегмента на территории России.
- Как в геологоразведке обстоят дела с импортозамещением на фоне наложенных санкций на поставки нефтегазового оборудования?
- У нас исторически отечественные технологии замещали весь фактический объем, необходимый для отрасли. И мы сейчас фактически занимаемся восстановлением потерянных и научных, и производственных связей. Мы фактически решили эту задачу, в сухопутной сейсмике за последние 2 года. Сейчас ведем работу по морской сейсморазведке. Думаю, что при интенсивной работе у нас не возникнет проблем с собственными технологиями.
