В среду не стало одного из самых известных российских режиссеров. В Москве умер Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Всем он, конечно, известен в первую очередь как создатель фильма "Д'Артаньян и три мушкетера", картины, которая уже давно стала легендарной. Но были еще "Опасные гастроли", "Выше радуги" и знаменитый "Узник замка Иф".
Роль хозяина шхуны, отправляющейся через Ла-Манш, в "Д'Артаньяне и трех мушкетерах" режиссер сыграл сам. Наверное, потому что не удержался и захотел участвовать в этих приключениях, которые сам и создавал. Любая его работа оставляла впечатление, будто мальчишка начитался приключений и решил снять фильм. Его даже за это ругали критики.
Зрителю эти приключения как раз были нужны. Героическая история о революционерах "Опасные гастроли" с Высоцким цензоры посчитали слишком музыкальной, опереточной. Но следующий фильм "Ах, водевиль, водевиль" Юнгвальд-Хилькевича трудно было в музыкальности обвинять. В ней была вся идея картины. Потом строки "Ну что сказать, ну что сказать! Устроены так люди" пели в детских садах, школах, институтах и на работе. До той поры, покуда Юнгвальд-Хилькевич не закончил "Д'Артаньяна и три мушкетера", и пели уже эту известную песню: "Пора-пора-порадуемся на своем веку красавице и кубку, счастливому клинку".
"Я горжусь до сих пор тем, что я предложил ему двух ленинградских наших актеров — Мишу Боярского и Алису Бруновну Фрейндлих", — вспоминает Илья Резник.
Многие сцены "Мушкетеров" снимали ночью, потому что не совпадали актерские графики, но вспоминают эту работу всегда тепло.
На заре перестройки на советские экраны вышел модный фильм с прибалтийским налетом "Выше радуги", который трудно было смотреть сидя. Хотелось танцевать. Уже никто не обвинял режиссера в легкомысленности. Это был его почерк, признанный.
"Я для себя их снимал. Я вообще для себя все снимал. Чтобы уйти от мысли от всего кошмара, в котором реальный человек живет", — говорил кинорежиссер, сценарист и продюсер Георгий Юнгвальд-Хилькевич.
И это не значило, что все творчество было исключительно позитивным. Трагедию Дантеса в "Узнике замка Иф" усиливали песни Градского. Но это все равно оставались приключения.
"Его жизнь — это съемочная площадка. Несмотря на то, что он дочку свою любил, говорил постоянно о своих планах", — отметил народный артист России, глава Московской организации "Союз кинематографистов России" Евгений Герасимов.
Он в молодости хотел быть архитектором. Поступил в Ташкентский архитектурно-строительный институт, но потом решил, что это не его, и поступил в театрально-художественный, отдав себя творчеству, легкому, порой сентиментальному. В 1990-х переехал в Москву. Был главным режиссером, сценаристом и художником в Театре кошек Юрия Куклачева. Написал несколько книг о кино и постоянно занимался постановками. И рисовал. Умер здесь, в Москве, на 81-м году жизни.
