Термин "вторая холодная война" стал часто появляться в материалах экспертов и журналистов, пишущих о мировой политике. Многие, правда, справедливо отмечают, что понятие не вполне корректно. Ведь холодная война, которая продолжалась с середины сороковых до конца восьмидесятых годов прошлого века, была неповторимым периодом международных отношений. Сейчас отсутствуют три его главные составляющие.
Во-первых, нет фактической монополии Москвы и Вашингтона на определение глобальной повестки дня. Во-вторых, исчез баланс сил двух сверхдержав, который гарантировал исполнение правил поведения. В-третьих, не стало резкого и понятного идеологического противостояния.
Все так. Название можно придумать и поточнее. Но сути это не меняет. Отношения России и Соединенных Штатов снова строятся в логике холодной войны, в духе антагонизма.
США уже переключились на сдерживание России, которое будет расширяться, прежде всего, в финансово-экономической и технологической сфере. Военно-политические меры, как в первую холодную, естественно, тоже ожидаются. Но размещение сил НАТО в Прибалтике или визиты авианосцев в Черное море теперь, в условиях по-настоящему глобальной экономики, менее ощутимы, чем блокирование доступа к международным платежным системам или манипулирование кредитными рейтингами.
Россия пока не приступила к системному противодействию везде, где возможно. Москва-то как раз хотела бы локализовать конфликт Украиной, продолжая разумное взаимодействие по тем направлениям, где интересы могут совпадать, либо хотя бы не противоречить. Но, скорее всего, не получится, и России придется отвечать там, где она может – на Ближнем и Среднем Востоке, в Восточной Азии, Латинской Америке и так далее.
У России и Америки в XXI веке положение асимметричное, не такое, как тридцать-сорок лет назад. И в новой игре нервов каждая сторона будет использовать свои "конкурентные преимущества". Соединенные Штаты — положение босса мировой экономической системы, слегка пошатнувшееся, но по-прежнему бесспорное. Россия — сохраняющийся военно-стратегический потенциал и готовность к решительным действиям, в том числе силового характера, по защите своих интересов.
Российско-американский антагонизм связан не с Украиной как таковой, это повод, причем достаточно случайный. Не было бы драмы в Киеве, заискрило бы что-то другое. Корни взаимного непонимания уходят в разные и все более расходящиеся представления о том, что и почему случилось на рубеже восьмидесятых-девяностых. А от трактовки того, как завершилась холодная война, та, первая, зависит не только взгляд на современность, и главное — то, каким Россия и Америка видят будущее.
Оказывается, 20 с лишним лет назад противостояние приостановилось не потому, что участники осознали его ненужность. Просто Москва перестала быть его стороной, утратила качества соперника Вашингтона. Когда же она восстановила возможности, случился рецидив.
Для Соединенных Штатов вопрос, конечно, не в Украине, а в способности Вашингтона как мирового лидера добиваться поставленных целей. Роберт Гейтс, бывший министр обороны, сформулировал проблему очень четко: Россия посягнула на итоги холодной войны, на мировой порядок, установившийся после 1991 года. Ревизионизм нужно подавить в зародыше, либо позиции США начнут осыпаться по всей планете.
Однако в России не считают, что посягают на статус-кво, потому что он попросту не сложился. Да, когда биполярная система рухнула, была попытка построить на ее месте американоцентричный мир. Но не удалось — по объективным причинам. Так что мы не в конце пути, а где-то в его середине, в поезде, который идет в понятном направлении, но к непонятной пока станции назначения. Стабильной расстановки сил после холодной войны не возникло. И Украина стала вехой — важной, но не первой и не последней — становления чего-то нового.
Противостояние — вещь малоприятная. Ветераны холодной войны по обе стороны тогдашних баррикад вспоминают ее без восторга — все понимают, как много сил и средств уходило, по сути, на самовоспроизводство конфликта. Но в истории нет примеров того, чтобы устойчивый порядок сложился мягко и безболезненно. Так что надо приготовиться к зоне турбулентности и пока заняться минимизацией издержек.
