Недавно моя подруга выиграла суд. Судилась она со своей бывшей работой, которая решила уволить ее (и всех остальных) мало того, что без выходного пособия, но и "придержав" зарплату за последние пару месяцев. Суммы в результате набежали немалые, но расставаться с деньгами организация не торопилась. Каждого из сотрудников вызывали в отдел кадров и в обмен на заявление об увольнении по собственному желанию отдавали трудовые книжки плюс обещание — если вдруг разбогатеют, конечно и безусловно, долги раздадут. Написать заявление согласились все, кроме моей подруги. Она пообещала судиться. Ей взамен не отдали трудовую книжку — потеряли. Но если откажется от претензий, могут и найти.
Подруга наняла адвоката, правильно составившего исковое заявление, и они отнесли его в суд. Судья, которой было поручено дело, сразу признала вину организации. Но через пару месяцев ушла в отпуск на 52 дня — столько при судейской работе полагается по законодательству. Дело судья передала своей коллеге, но арест на счета проштрафившейся компании наложить отказалась: "Вы же все равно выиграете, что вам беспокоиться, волноваться".
На вопрос адвоката, "как человеку жить без трудовой, учитывая действующее законодательство, и, получается, без доходов", пожала плечами и уехала. Еще через месяц следующая судья вынесла вердикт в пользу подруги: деньги выплатить, трудовую найти. Только отказала в немедленном исполнении, решение оказалось с отложенным исполнением приговора. Нужные бумаги готовятся уже три недели, хотя их должны были предоставить в течение 5 дней.
А так как по российским законам отложить исполнение суд имеет право на неограниченный срок, то ожидание решения, трудовой и выплаты денег может продлиться и год, и два. Куда спешить — процесс окончен, справедливость восторжествовала. А если качество справедливости кого-то не устраивает, можно попробовать подать апелляцию. То, что организация объявила себя банкротом, а ее руководство прячется, сменив телефоны, технические детали. Ведь у нас существуют судебные приставы, они найдут должников и взыщут.
Что касается приставов, то пока подруга рассказывала о своих судьбоносных приключениях, я вспомнила, как шесть лет назад нашей семье тоже пришлось пройти через суд. Произошло это после того, как трое пьяных (совершеннолетних) молодых людей 1 января в полдень ногами избили моего 14-летнего сына за то, что он отказывался им отдать свой мобильник. Пересказывать события тех дней до сих пор трудно и больно, но одного из них милиция нашла быстро. А поскольку он отказался назвать подельников, то его одного и судили.
Процесс запомнился своей краткостью. Тем, что мать отказалась от сына, сообщив суду, что ей ближе старшенький, и судьей, предложившей мне решить, сажать парня или нет. Мало того, что нас совершенно деморализовали процесс опознания, бесконечные походы в поросшее грибком и плесенью и почему-то всегда нетопленное отделение милиции, неторопливые допросы и зависающие компьютеры, больше напоминающие печатные машинки. Затем последовало посещение облезлого суда с несколькими продавленными, но всегда занятыми стульями в коридорах, где секретарши всем видом демонстрируют, что они всем присутствующим с удовольствием впаяли бы по сроку. Теперь я должна была взять на себя ответственность за судьбу человека. "Меня терзают смутные сомнения, что ни тюрьма, ни лагерь, не способствуют исправлению человека. Так что стоит ограничиться условным сроком и выплатой компенсации за моральный ущерб".
Судья согласилась и огласила приговор: 3,5 года условно и 10 тысяч рублей штрафа. Спустя полгода нам пришло официальное письмо от судебных приставов, извещающее, что они тщательно изучили ситуацию и выяснили: так как молодой человек, дожив до 20 лет, не работает, не учится и не нажил никакого имущества, выплатить компенсацию у него нет никакой возможности. И, если у нас есть какие-то претензии, мы снова можем обратиться в суд.
Прошло 10 месяцев с того момента, как у нас приняли заявление. Никто ни разу не оспорил того, что пострадавшей стороной был мой сын, на которого было совершено нападение и разбой. Но, оказалось, что нам пришлось потратить немало душевных и физических сил, времени, чтобы узнать: мы снова можем подать заявление. Не думаю, что наш случай исключение. Парадокс ситуации заключается в том, что, даже выигрывая дело в суде, ты все равно его проигрываешь. Приговор может попросту не исполняться или исполняться столь не быстро, что у виновных остается масса времени, чтобы уйти от ответственности.
В случае с подругой, организация с которой она судилась, обанкротилась. В нашем случае, 20-летний юноша поведал приставам горестную историю своей немощи, и добрые дяди ему поверили и отпустили.
Впрочем, наша страна столь велика и многообразна, что в ней немало и иных прецедентов. Как-то раз мне довелось вернуться в деревню Васильково, притулившуюся возле погоста Чурилово, на котором некогда служил отец. Утопая по щиколотку в душной пыли, мы брели к избе, где нас обещали пустить переночевать. Первым повстречался младенец, ползущий по проезжей части в зимнем комбинезоне. "Так сидит его мать-то", — безразлично произнесла хозяйка. "Отца свово ножом заколовши — он собирался дом продать. Теперь сидит".
Сидело, как мы позже выяснили, примерно две трети деревни: кто-то гнал самогон, другой зарубил топором родственника, чтобы не делится развалюхой, третий косил траву в неположенном месте, четвертого пытались перевоспитать в колонии для несовершеннолетних. Не было семьи, где не отбывали бы срок один, два, а то и три ее представителя. Но ни одна изба не пустовала: в каждой оставался кто-то старший, кто мог присмотреть за маленькими детьми и за хозяйством.
В положенный срок проходила ротация: как только отпускали одного члена семьи, сажали следующего. И в этом ощущалась та же четкая закономерность, что и в Москве, только перевернутая с ног на голову. Так ведь не прояви местный судья должного понимания и снисхождения, он рисковал довольно быстро оказаться без работы. Надо сказать, что в Васильково (как и в других окрестных деревнях) никто не чувствовал себя несправедливо обиженным. Напротив, большинство было готово подписаться под знаменитой репликой Георгия Вицина из "Кавказской пленницы" — "да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!".
А та самая подруга продолжает попытки вернуть свои документы и деньги. Периодически ей звонит некое "доверенное лицо" и, смеясь, вкрадчивым голосом, произносит одну и ту же фразу: "Вы же журналист, напишите об этом". Подруга молчит. Как журналист она знает, что президент подписал закон о клевете.
