На первой за 30 лет ретроспективной выставке графики и живописи выдающегося русского художника Виталия Горяева представлено около 1500 работ, разделенных по десятилетиям. Художником Виталий Горяев стал с легкой руки Владимира Маяковского, а в историю искусств он вошел в первую очередь как книжный график и иллюстратор. Горяев иллюстрировал стихи Агнии Барто, "Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна", "Трех толстяков", а его иллюстрации к произведениям Пушкина, Гоголя и Достоевского вошли в золотой фонд книжной графики. Более четверти века Горяев работал в сатирическом журнале "Крокодил".
Если бы в свои 20 Виталий Горяев услышал, что его будут называть "Матиссом советской графики", точно бы рассмеялся, говорит сын художника Сергей. А в то, что его иллюстрации к "Петербургским повестям" Гоголя и "Подростку" Достоевского станут едва ли не такими же известными, как сами произведения, никогда бы не поверил. Он был танцором и циркачом, любил риск и авантюры. Но главным трюком Горяева стал выбор профессии художника.
"Он не мог не стать художником, но он был одарен в громадном количестве вещей – танцевал в кордебалете читинской оперетте, выступал в цирке партерным акробатом, познакомился с Маяковским в бильярдной", – рассказывает председатель московского отделения Союза художников Сергей Горяев.
Благодаря Маяковскому Горяев стал художником, а не поэтом. Молодой человек изводил кумира своими четверостишиями:
Упрямо просится на лист
В душе возникший панегирик…
Маяковский читал Горяева без восторга – в восторг приводили рисунки на тетрадных полях. Поэт буквально заставил Горяева немедленно забрать документы из Московского высшего технического училища (сейчас МГТУ им. Баумана), куда он поступил, и сдавать вступительные экзамены в художественный институт.
Биография в рисунках: каждая страница – с юмором и сарказмом, даже если на дворе 1942 год. Горяев попадает на фронт, в землянке, которую делит с Александром Твардовским, делает зарисовки для журнала "Фронтовой юмор". Даже в таких условиях Горяев не мог не рисовать.
"Без рисунков Горяева и его коллег я не представляю в полной мере события того времени", – говорит профессор московского художественного института им. Сурикова, народный художник России Олег Савостюк.
О том, что может сделать с художником "то" время, Горяев знал не понаслышке – на два года лишился работы только за то, что его графика была признана лучшей на биеннале в Лейпциге. Больше четверти века Горяев – главный художественный редактор в единственном разрешенном сатирическом журнале "Крокодил" – его еще называли "рупором политики на всех уровнях общественно-политической жизни". Он с искусством дипломата вел переговоры в комитете по идеологии. И даже если приходилось уступать, говорит Олег Савостюк, выглядел достойно.
"Кто-то усмотрел в его рисунке сходство с каким-то политическим деятелем. Виталий Николаевич просто улыбнулся – что попал в цель, видимо – и чуть переделал", – вспоминает Савостюк.
А вот о том, на кого похожи нарисованные герои Горяева в книжках для детей, знали только самые близкие. Сын художника вспоминает: читать Агнию Барто, Самуила Маршака и даже Марка Твена было вдвойне интересней – героем для рисунков отец мог сделать даже соседа по парте.
"Мои друзья – скажем, роман Достоевского "Подросток" – он полон моих юных друзей, которые тогда были подростками, и он их рисовал прототипами для этого романа, который вышел уже после его смерти", – вспоминает Сергей.
О том, что Том Сойер или Гекльберри Финн могли выглядеть как-то по-другому, Сергей Горяев говорит, что даже представить себе не может, как и миллионы советских детей. Последние работы отца Сергей расположил рядом с рисунками 1930-х годов, когда Виталию Николаевичу было 20. Сын хочет, чтобы зритель увидел: за всю жизнь стиль художника ничуть не изменился. Мастер остался верен себе.
