Кузичев: Сегодня же предпоследний день старого 2010 года. Я, знаете, становлюсь сентиментальным. Я сейчас сижу и думаю, что бы я (только что просто Сергей рассказывал про всякие желание, кто о чем мечтает, о мечтах) мечтал продлить такую же жизнь, как у меня сейчас, какой я живу, на много-много лет. Вот сейчас как мы стояли с этими людьми, которые мне очень симпатичны, которых я люблю, можно сказать, в коридоре, болтали о Пелевине, Онищенко, о волейболе и о нашей программе. И я думаю: какой же кайф!
Канделаки: То есть вы хотите, чтобы это длилось годы?
Кузичев: Ну, если ты не против. А что? А почему ты посмотрела на меня с сомнением так как-то?
Канделаки: Я просто тут же вспомнила фильм с Людмилой Марковной Гурченко "Рецепт ее молодости". Понимаете, я представила вас уже (знаете, и можно уже и себя вместе с вами, раз мы в паре), как они долгие годы, века все время пытаются восстановить этот рецепт, для того чтобы жить, спустя века, события, столетия…
Кузичев: А фишка-то в чем? Что они в это время живут, понимаешь?
Канделаки: Живут, да. Но, слушайте, давайте спустимся все-таки на землю.
Кузичев: Давайте, да, извините. Старею, становлюсь сентиментальным.
Канделаки: Добрый вечер всем радиослушателям. И я хочу сентиментальным радиослушателям тоже посоветовать, кто хочет, чтобы их желания сбылись, как Сергей Доля вот всем желал и всех спрашивал. Поэтому сегодня после программы "Альтернатина", если вы будете прогуливаться по Садовому или увидите гуляющего по Садовому Михаила Фишмана, который здесь в студии, загадывайте.
Фишман: Здравствуйте.
Канделаки: Это добрая примета нашей передачи. Когда Фишман идет по улице, в это время нужно загадать желание, оно обязательно сбудется в ближайшее время.
Кузичев: Надо сказать, что Миша - человек очень ответственный. Поэтому когда он понимает, что он опаздывает (а он постоянно понимает, что он опаздывает), он выходит из машины и смело идет пешком.
Фишман: Я умею перемещаться сам быстрее, чем автомобили.
Канделаки: Прекрасно!
Кузичев: Как и любой житель нашего города. Знаешь, это не сложно, у нас любой инвалид быстрее, чем автомобиль, передвигается. Простите за это слово.
Канделаки: Увидев Фишмана, особенно в сегодняшние дни, загадывайте желание. Он будет передвигаться быстрее, чем автомобиль. Загадайте: или увидеть Фишмана в следующем году, или получить автомобиль (кому как больше нравится).
Кузичев: Кстати, это вот что касается мечтаний. Так, друзья, стоп.
Канделаки: У нас в гостях Сергей Доля – блогер, фотограф, путешественник. И Михаил Фишман, журналист. Это программа "Альтернатина". Мы сегодня будем подводить итоги года и немножко говорить о наболевшем.
Кузичев: Ты умница, слушай! Сергей, а, кстати (это так, не относится непосредственно к делу), мы как-то обсуждали вас за глаза, когда вы не слышали гарантированно, много сказали о вас слов всяких.
Доля: Плохих?
Кузичев: Да разных. Прозвучал ряд вопросов: как вам так удается, на какие бюджеты путешествовать и так красиво фотографировать, к тому же?
Доля: Нет, ну фотографировать я учился постепенно, то есть я никуда не ходил специально, фотографировать не учился. Я учился на своих ошибках, я свои фотографии отправлял в какие-то форумы, где мне давали какие-то рекомендации.
Кузичев: То есть сейчас вы ушли от темы бюджета, да?
Доля: Да. Ну, тема бюджета. У меня своя компания, и она приносит мне неплохой доход. Она хорошо работает, пока я катаюсь.
Кузичев: Тьфу-тьфу-тьфу! Вот, я теперь знаю, что пожелать вам в новом году.
Канделаки: А я не поняла, вы завидуете, что ли, Анатолий? Определитесь.
Кузичев: Я цитирую. Наши слушатели интересуются, а я ретранслирую.
Канделаки: Откуда у Доли деньги, да?
Кузичев: Ну, в общем, звучало именно так, честно говоря.
Доля: Вы знаете, у меня есть отдельный пост, называется, по-моему, "Мой путь к успеху", где полностью описана вся моя карьера от слесаря-механика 3-го разряда…
Кузичев: Слушайте, у меня был друг, он покупал себе старательно все книжки "Как стать миллионером", читал их, потом ко мне приходил, раз в неделю он приходил ко мне, бил себя этой книжкой по лбу и говорил: я все изучил, я все делаю, как там велят! Ну и так далее. Ну почему? Ну где? А у него вот большая библиотека "Как стать миллионером". То есть у Сергея, видимо, книжка из этого же разряда, да?
Доля: Нет, я никогда не читаю, я все на своем опыте.
Канделаки: Слушайте, позвоните, пожалуйста, Сергею, спросите, как снять квартиру с обременения лучше. Потому что, понимаете, не сняв квартиру с обременения, миллионером не станешь. У меня свое, наболевшее.
Доля: Понятно.
Канделаки: Мужчины, люди, которые на протяжении всего этого сезона программы "Альтернатина" пытались своими способами решить те или иные проблемы, помогите! Вот итоги года, да? Кто с какими итогами подходит? Я решила выплатить кредит в Сбербанке, ну, думаю, давай-ка я подойду побыстрее к концу года как бы с закрытыми долгами. Оплатила досрочно кредит в Сбербанке. А как вы знаете, когда ты оплачиваешь кредит, после этого можно снять…
Кузичев: Нет, мы не знаем, мы ни разу еще не оплачивали весь кредит.
Канделаки: А что, никто не брал кредиты?
Кузичев: Нет, брали. До сих пор висят.
Канделаки: Подожди. Фишман, спокойно, вы не брали кредит никогда?
Фишман: В банке – нет.
Канделаки: В банке не брали? Только в долг, что ли?
Фишман: А что? Я и даю тоже.
Канделаки: Я сейчас хочу обратиться к людям, которые ходят по улице и кричат: Фишман! Лучше сразу 100 рублей попросить, пока он не пошел быстрее, чем поехала машина. Ну так вот. В общем, когда квартиру берешь в кредит, ты вначале как бы вносишь залог на обременение. Ну это как бы некая стабилизационная сумма, которая гарантирует то, что ты там серьезный человек. Короче. И вот, значит, чтобы снять, например, мне нужно поехать на некий Зеленый проспект. На этом Зеленом проспекте есть телефоны, то есть там, вот в некоем здании офисном, все происходит.
Три дня звонила – не дозвониться! Приходишь (к слову об очередях, которые воспеты нашими аэропортами, очереди были не только там), вот там, в этой конторе, тоже очереди. Причем, люди, может, они просто любят очереди? Потому что вот они все собираются бессмысленно (хорошо, хоть я не сама пошла, а кого-то послала), и мой человек тоже там бессмысленно встал, потому что на каждого человека тратится в окошке по 30 минут, ты, если 25-й, к тебе очередь все равно не придет. На мой справедливый вопрос: а зачем телефоны, по которым нужно дозвониться, если три дня дозваниваешься, не работают? Я единственное выяснила, что, в принципе, можно записаться через Интернет. Кстати, надо набрать, где тут в Интернете…
Кузичев: Стоп, ты нас не сбивай. Ты деньги отдала?
Канделаки: Деньги-то я отдала.
Кузичев: Тебе поручили пойти в Сбербанк, положить…
Канделаки: Деньги-то я отдала, но квартиру-то я с обременения так и не смогла снять, понимаете? Люди добрые, если кто сумел прорваться на Зеленый проспект, пожалуйста, сообщите об этом! Я хочу узнать, есть ли такие счастливцы.
Кузичев: А это в нашем городе такая улица?
Канделаки: Да, я сейчас уточню, не путаю ли я название, но она такая, странноватая, тоже кажется, что как в "Гарри Потере", знаешь, придешь и потеряешься. Новый мир.
Кузичев: Ну, я просто не слышал. Так, вернемся. Давайте еще раз, это уже четвертое начало нашей программы сегодняшней. У нас настроение же предпраздничное. У вас тоже, я думаю, друзья. И, надеюсь, у слушателей тоже.
Фишман: Мы особенно очень рады, что мы в Москве и не улетаем никуда сейчас.
Канделаки: Почему?
Фишман: От греха.
Кузичев: Кстати, я вчера прилетел. Вы знаете, удивительно, мне звонили друзья…
Канделаки: Откуда, Анатолий?
Кузичев: Я изучал ситуацию в аэропортах мира. Вот, прилетел. Друзья, конечно, сразу все звонить и говорят: "Держись, старик". А я, главное, в Шереметьево прилетел и уже в такси ехал домой. Я говорю: что, через 7 минут буду, чего там держаться-то? И все очень удивлялись. Так что сейчас нормально.
Доля: Знаете, сейчас анекдот популярный, типа: "Ты где будешь Новый год проводить? – Да еще не решил: либо в Шереметьево, либо в Домодедово".
Фишман: Вот именно поэтому.
Кузичев: Но, кстати, это не очень смешно. И так, слегка забегая вперед, нам пишут гигантское количество писем, очень большое количество народу. И, естественно, все их мы даже теоретически не сможем процитировать. Общий мотив такой, если позволите, я скажу общий мотив. Вот дословно последняя фраза, чтобы потом меня по судам не затаскали, от Валентины Ткачевой письмо пришло к нам: "Что я могу сказать? Хотите отвратительного сервиса и разной гадости – летайте "Аэрофлотом"! Помните, обыгрывая старинный известный рекламный слоган, еще с советских времен. Беспредел полный, жуть просто отчаянная! Но при этом при всем представители "Аэрофлота" и аэропортов, которые людей в нечеловеческие условия ставят, они сегодня наконец разомкнули свои…
Канделаки: Стальные объятья…
Кузичев: Нет, не объятья, а челюсти, и произнесли слова извинений. Вот я бы очень хотел посмотреть, куда людям эти извинения, которые там торчали в аэропортах эти сутки и в самолетах (сутки в самолете безвылазно!), куда бы они им затолкали эти извинения.
Канделаки: Доля, вы с этим согласны? Потому что вот я, например, при всем при том, что собираюсь присоединиться к армии этих людей, потому что тоже буду вылетать, я все-таки не могу не заметить, что бывают внештатные погодные условия, когда да, мы недовольны тем, что страна к этому не готова, но, тем не менее, выясняется, что не готова. Лучше уж пересидеть и вылететь и долететь, чем, допустим, вылетать на самолете, который по дороге обледенеет. И потом, что будет дальше, возникает вопрос.
Доля: Нет, безусловно, безопасность в первую очередь. То есть если вы знаете, самолет может обледенеть, то лучше вообще не лететь, потому что все равно не долетишь. Какая разница? Лучше уж дома остаться.
Канделаки: Ну я поэтому и говорю. То есть в данном случае, я думаю, что реально перестраховались, не были готовы, оказалось, что не готовы справиться со стихией. Ну возьмите сейчас улицу. Господи, друзья, те, кто едут в пробках, вот мне Василий Профко сообщает: "Передай мне привет. Мне и Михаилу". Передаю, Василий и Михаил, вам привет.
Кузичев: А что, сейчас пробки, как обычно?
Канделаки: Конечно. И всем, кто в пробках находится, передаю привет. Ехать страшно! Я езжу на большой машине хорошей марки, у которой прекрасные тормоза. Толь, страшно! Ты знаешь, на тормоз нажимаешь, и ты понимаешь, что машина катится, не справляешься с управлением, потому что дороги в чудовищном сейчас были состоянии. И что здесь поделать? Понимаете, лучше уж пересидеть.
Кузичев: Подожди, вот я понял, я нащупал. Что касается вопроса "что поделать?", собственно именно этому была посвящена сначала идея программы "Альтернатина", а потом и собственно программа. Ведь так?
Фишман: Просто буквально два слова. Мне кажется, что вот с этой ситуацией, которая сложилась в Шереметьево, в отличие от "Домодедово, действительно мы будем считать, что это форс-мажор, там действительно ледяной дождь…
Кузичев: Послушай, ты смотрел "Крепкий орешек" третий? Террористы хотели взорвать аэропорт какой-то там зарубежный. И они сидели там в какой-то избушке и продумывали тщательно: так, провода мы, конечно, перекусим, понятно, что у них запасная эта самая включится… потом это перекусим – там еще что-то включится… Слушайте, 15 лет назад все было понятно, что должна быть запасная какая-то альтернативная штука.
Фишман: Ну, есть и такой момент. Да, наверное, это тоже, конечно, правда. Но вот в том, что происходило в Шереметьево, а там тоже какой-то ужас происходил, насколько я могу понимать по словам очевидцев, все-таки там есть конкретная вина менеджмента компании. Это более-менее, кажется, уже всем очевидно. То есть не просто обстоятельства – вот непогода, дороги, а все-таки еще и как они реагировали на ситуацию. Ну, не хватает реагентов, допустим, действительно огромный самолет, как его там очистить…
Канделаки: Нет, ну то, что информационно мы не привыкли признавать свою вину, я с этим абсолютно согласна.
Фишман: Да, просто выйти и поговорить с людьми. То есть настолько не готовы идти на контакт…
Канделаки: То есть извинения не надо было произносить в период бунта. Я с вами абсолютно согласна, не надо произносить извинения тогда, когда уже общественное мнение доходит до предела, надо приносить его заранее, уже при возникновении форс-мажора. К слову о наших итогах. Я хочу напомнить, что новой традицией 2010 года (и аэропорты Шереметьево и Домодедово это подтвердили) стала новая солидарность, которая укрепилась на фоне катаклизмом. Это и есть тренд уходящего 2010 года.
Кузичев: Ты так радостно говоришь об этом. Это же ужас!
Канделаки: Это не ужас.
Кузичев: А где менеджмент, а где наша администрация? А мы вынуждены солидаризироваться, чтобы убирать ломами собственные дома и подъезды.
Канделаки: Так это говорит о том, что народ готов справляться с трудностями сам. И это хорошо. Потому что если, допустим, не работает государственная структура, понимаете, то сидеть и ждать, что она заработает, это слишком дорого стоит. Жизнь проходит, понимаете? Лучше уже придти и решить проблему самому. Ну, понятно, что с аэропортом мы ее не решим. Но во всяком случае мы же приводили примеры, когда забоины на дорогах отремонтировали, когда тендеры левые были замечены как бы и в Интернете были остановлены. Много было всякого позитивного на протяжении 2010 года, которое формировало вот этот тренд народной солидарности – от помощи тем, кто на самом деле в ней остро нуждался и мог ее не получить, если бы не солидарность, возникшая в Интернете, до решения конкретных проблем. … Сейчас же все не поняли, на что ты мне указал рукой. Ты уж тогда скажи всем, чтобы все понимали.
Кузичев: Да нет. Мы просто на лестнице встретили Сашу Кориевского, экономиста. Тина вскричала: "Ленин!" и расцеловала его. А это не Ленин, а Кориевский Саша. Запомни это.
Канделаки: А Кориевский на мой вопрос: "Владимир Ильич, почему вы так сильно поправились?", он сказал: "Я никогда худым и не был".
Кузичев: Он обиделся, да.
Канделаки: Когда мы обсуждали тему в программе "Альтернатина" "Место вокруг нас", анализ комментариев в "Живом журнале" показал: 7 из 10 комментаторов настаивают на том, что они хотя бы один раз заплатили налоги. И поэтому, если они заплатили налоги, они ждут того, что…
Кузичев: А какая связь? Не очень понимаю.
Канделаки: А очень простая. Вы понимаете, у нас…
Кузичев: Подожди, стоп, извини. Просто логически как раз одно противоречит совершенно другому. Типа либо солидаризироваться, либо платить налоги и требовать за их выплату работы тех самых структур и организаций, которые должны эти выбоины…
Канделаки: Настало время сорвать маски! Анатолий, вы кто?
Фишман: На самом деле я думаю, что идет сейчас расслоение общества. Часть людей сказала: мы платим налоги, и мы ничего не хотим, мы хотим, чтобы за наши налоги наше государство за нас что-то делало.
Кузичев: Это неправильно. Почему? Мы платим налоги, и мы все хотим! Какого дьявола мы платим налоги? Чтобы что? Чтобы их кто-то тратил на яхты? Да нет, нужно, чтобы выбоины на эти деньги…
Фишман: Что мы не хотим ничего делать, потому что мы же заплатили государству, и мы ждем от государства, что оно за нас что-то сделает. А часть общества вот, наверное, впервые солидарно выступила и сказала: да, мы понимаем, что сейчас тяжелая ситуация, мы пойдем и мы поможем.
Кузичев: Ага. Ну да.
Канделаки: Мы сегодня говорим о тех трендах, которые в 2010 году сформировались в большом количестве, то есть не свойственные постсоветскому обществу, которые, в принципе, свойственны обществу капиталистическому. Проявлять свою как бы добровольную инициативу – это, в принципе, тренд капиталистического общества, собственно говоря, так же, как и волонтеры. Перехожу к следующей теме. Вот волонтеры в этом году появились? Появились. Многое сделали? Многое сделали.
Кузичев: Где появились?
Канделаки: Ну, смотрите, 8 процентов россиян хотели бы заниматься волонтерством, это официальные данные. Но, конечно, при условии…
Кузичев: Это просто они не понимают, значит, они терпят. Так если еще голос понизить доверительно: "Хочешь заняться волонтерством сейчас?" "Я не против". Понимаешь? А имеется в виду совсем другое.
Канделаки: Ну, вы наших любимых радиослушателей и поклонников из Владивостока сильно не обижайте, потому что, как вы помните, именно они, собравшись на сайтах, связанных с автомобилями, именно они и решили проблему дорог во Владивостоке.
Кузичев: Нет, они просто молодцы. Починили. Скинулись да починили.
Канделаки: Да, починили. И таким образом сумели сформировать тренд, который, собственно говоря, был очень популярным в той же Германии, в Европе, где очень многие люди покупали забоины, заделывали забоины, называли их своими именами на дорогах. И наши тоже решили это делать. Это, я считаю, позитивная история.
Кузичев: Это интересно, что мы говорим про тренды, и у нас вырисовывалось некое дискуссионное поле. То есть не просто мы подводим итоги, так сказать, фиксируя их, а у нас же как бы дискуссия тут нарождается. Потому что насчет налогов и насчет солидарности я бы поспорил на самом деле и с Сергеем, и с тобой, и, может, с нашими слушателями.
Канделаки: Так давайте спорить. У нас год-то какой?! Летом мы задыхались от жары, дышать было нечем, вся страна горела. А сейчас у нас что? Сейчас он все обледенело, понимаете? Я выхожу на улицу, реально из гаража выезжаешь, прямо сосульки, деревья ломаются. Это, конечно, с точки зрения погоды я такого давно не видела.
Кузичев: Ты хотя бы молодец, называешь их сосульками. А представляешь, каково питерцам? Там же Валентина Ивановна их сосулями называет. Представляешь, люди вышли, и так не очень хорошо на душе, а тут вам руководство города говорит, что будьте осторожны, все-таки везде сосули…
Фишман: Да. И мы их лазером будем сбивать.
Канделаки: Ну так, понимаете, прежде чем сбить лазером сосули, давайте закроем тему с пожарами. Пожары-2010, которые прошли по России летом 2010 года, они на самом деле принесли не только разорение, тяготы и лишения, но и вызвали беспрецедентную волну гражданской активности в России. Ну, проект "Карта помощи". Нельзя не отметить этот проект, Сергей, согласитесь.
Доля: Безусловно, это очень важный проект, который действительно помог.
Канделаки: Он помог и доказал, что волонтеры есть, что гражданское общество есть, что люди готовы помогать там, где по логике должно помогать государство, но не справляется.
Доля: На самом деле было очень много волонтеров.
Кузичев: А, кстати, друзья, а хотите интересную, странную вернее, статистику, она меня поразила. Вот Олимпиада в Ванкувере, там миллионы миллиардов волонтеров работало. Знаете, какой средний возраст волонтеров на Олимпиаде в Ванкувере был? Как вы думаете? Ну, предположите.
Канделаки: Сколько?
Фишман: Ну, там 20 с чем-нибудь.
Кузичев: 40 лет.
Канделаки: Ну сколько было?
Кузичев: 40 лет! Средний возраст волонтера. Да, это меня потрясло совершенно. 40 лет, ребята!
Фишман: Удивительно.
Канделаки: Слушайте, ну а что, вы считаете, что в волонтеры должны идти люди, которым уже делать нечего?
Кузичев: Вот я и стал на эту тему размышлять и подумал, что на самом деле в нашем сознании волонтеры – это такие как бы студенты…
Фишман: Вот я пытаюсь себе представить, сейчас сижу и пытаюсь себе представить волонтера, который вот помогает организовывать сочинскую Олимпиаду.
Канделаки: Ну…
Кузичев: Нет, у нас-то понятно совершенно…
Фишман: У меня не получается, у меня этот образ не возникает в голове. У кого-нибудь есть?
Кузичев: Ну почему? Студенты – да, потому что студенты, они всегда обременены всякого рода романтическими, энтузиастическими штуками.
Канделаки: Анатолий, прекратите вспоминать свою бурную молодость. Я хочу вас расстроить. К сожалению, современные студенты не обременены такими романтическими желаниями.
Кузичев: Нет, да? То есть не идейные они.
Канделаки: Не идейные они.
Фишман: По поводу сочинской Олимпиады сильно сомневаюсь, да.
Канделаки: Но, тем не менее, а что делать? Вот, например, смотрите, если бы не свойственное российскому народу желание обо всем высказываться, может быть, тогда бы этого сдвига бы не было в гражданском обществе. Он чем этот сдвиг вызван? Тем, что все у нас любят писать, все у нас получили прекрасное образование, ну во всяком случае доступное среднее и высшее образование при Советском Союзе, поэтому все его сейчас, в силу того, что не могут использовать, скажем так, в карьере, используют в Интернете. Ну, не все, но как бы часть людей.
Например, открытое письмо Шойгу, в котором блогерша рассказывала о том, какое количество денег было потрачено волонтерами, что они сами покупали, и перечисляла это все. И это же вызвало резонанс? Вызвало резонанс. Было замечено? Было замечено. Даже если это, скажем так, не подготовило МЧС к следующему, скажем, в той форме и на том уровне, на котором хотелось бы, чтобы оно было готово к следующим катаклизмам, в любом случае всем людям, которые были объединены в этой акции, приятно, что их увидели и услышали. Это сдвиг, как вы считаете?
Фишман: Мне кажется, да, это, безусловно, сдвиг. И здесь, по-моему, есть две части у этой темы и у этой проблемы, и вообще у того, почему люди объединяются. А то, что люди объединяются, мы видим. Ну, это действительно происходит, и Интернет в этом смысле очень хороший технический ресурс. И все социальные сети, они, безусловно, служат, ну если угодно, строительству гражданского общества в России, потому что они объединяют людей. Но есть две части этого объединения. Одно объединение, оно такое – чистая солидарность, чистый позитив, если угодно. Ну вот недавно совсем ушел из жизни замечательный человек Вера Миллионщикова, например. Это вот такой самый пример вот этого чистого служения, которое просто никак нельзя заменить ничем.
Канделаки: Человек, который этим занимался, когда этим мало кто вообще занимался, и мало кто понимал, чем она конкретно занимается.
Фишман: Да. И такие люди есть, и вокруг них нарастает это вот позитивное желание помочь, просто себя вложить во что-то. Это одна часть. И есть вторая, она чуть более тяжелая, чуть более проблемная, чуть более сложная, потому что люди начинают объединяться, когда что-то плохо с ними самими или вокруг них. И они это видят. И если угодно, это некоторая форма высказывания своей позиции.
Канделаки: Миша, а можно интерактивно спросить? А, может, это и наш путь? Потому что мы же всегда объединяемся в те моменты, когда нужен подвиг. Это же вообще свойственная российскому народу черта.
Фишман: Ну, это свидетельство о том, что государство в этой сфере, вот там, где возникает это объединение, явно делает что-то не так.
Канделаки: А почему мы опять делимся, что есть государство и есть мы? Государство же тоже из людей состоит, которые тоже могут меняться?
Фишман: Потому что часто, к сожалению, так получается, что вот это объединение, оно очень часто основано на недоверии к государству и на том, что мы этому государству хотим недоверие проявить и показать. И примеров в течение этого года было очень много. И многие из них… В этом смысле есть несколько историй, которые просто вышли из низов, которые были подняты общественностью и дошли до верха, и обсуждались в Думе, и вызывали на ковер министров.
Канделаки: Ну, те истории, которые лично на тебя произвели впечатление, и ты удовлетворенно себя чувствуешь в конце года, что эти истории получили не просто развитие, но и пришли к результату?
Фишман: Я не могу сказать, что я удовлетворен. То есть я вижу, что люди есть, они реагируют, но это не такая, не чисто созидательная энергия. Это гнев, в большой степени это гнев. И мы должны это понимать, что люди… В этом смысле год начался в феврале (раз уж такой разговор, пусть он не будет всегда веселый) вот с этой жуткой аварии на Ленинском проспекте, давайте вспомним. Ну, в принципе, если мы подумаем, мы поймем, что таких аварий происходит очень много, ну ведь это правда, да? Ну, к сожалению, к сожалению, людей часто сбивают. Вот здесь вот замкнулось, вот именно на этой конкретной. Еще потому, что там мигалка, потому что какой-то чиновник. И вот здесь замкнуло. И на мой взгляд, эта реакция, она была гипертрофированной, если угодно, то есть люди в это самое объединение уже вкладывают все, что у них накопилось. Все, что у них накопилось, вот хотят предъявить счет.
Кузичев: Я прошу прощения, любая реакция гипертрофирована. И Манежка, это же тоже была не против конкретно… это против милиционеров была. Любая реакция гипертрофирована.
Фишман: Если угодно. Пожалуйста, в тех же самых. Когда накапливается, накапливается – это значит, что что-то не так на самом деле в коммуникациях, в диалоге. Потому что когда есть что сказать, то мы туда вкладываем уже все, что у нас накопилось. Мы в эту аварию на Ленинском вложим все, что мы припомнить можем в государстве, мы все это сделаем.
Канделаки: Потому что 2010 год оказался тем самым годом, когда общество показало и продемонстрировало, что оно готово реагировать. И раз оно готово реагировать, значит, оно будет реагировать и дальше.
Фишман: Я бы еще, знаете что, отметил. Президент Медведев, он очень интернет-активный человек, у нас есть сейчас такой активный президент, который очень реагирует на то, что происходит в Интернете, в Сети, вот на эти всплески гражданского общества. И он работает как такой мегафонный резонатор, если угодно. То есть через него это приобретает еще большее… И это очень интересный феномен, тоже феномен этого года, я бы сказал.
Кузичев: Миша, ответь на вопрос односложно: это работает?
Фишман: Ну, в этом смысле, безусловно, работает. Что-то кто-то кричит снизу, он берет мегафон и кричит то же самое. И все слышат. И таких примеров очень много.
Кузичев: Странно, что президенту приходится кричать.
Фишман: Нет, ну как будто, так получается.
Кузичев: Но нет, это интересная тема, насчет интернетизации через президента страны – это вообще отдельная и очень интересная тема.
Кузичев: Продолжаем разговор. Я предлагаю так построить эту часть нашей беседы: сейчас поговорить с Сабиной, Александром и с Дмитрием, которые нам дозвонились. А потом слегка, так сказать, формализовать наш путь – путь подведения итогов года. Принимается?
Канделаки: Принимается.
Кузичев: Отлично. Сабина на связи. Пожалуйста.
Канделаки: Здравствуйте, Сабина.
Сабина: Здравствуйте. Вы знаете, я предлагаю выбирать "Человека года" или "Бренд года", и в конце подводить итоги. Вот я думаю, если "Бренд года" (в кавычках), то первое место делят между собой "Трансаэро", "Аэрофлот" и "Капитал-тур". А "Человек года" (в кавычках тоже) – это у нас Громов.
Кузичев: Почему?
Сабина: Ну, потому что, думаю, Громов – это и так понятно всем. Ничего не делается.
Фишман: Губернатор подмосковный имеется в виду, да?
Кузичев: Извините, можно маленькую литературную ассоциацию.
Доля: Не всякий москвич поймет это сразу.
Кузичев: Да нет, вообще непонятно, почему "всем понятно, что Громов"… И так, знаете, многозначительно посмотреть. Это как был один деятель в заповеднике, где Довлатов работал, помните? Он за 30 копеек со всех туристов водил их в лес на якобы настоящую могилу Пушкина и говорил: "А вот могила поэта, которую от народа скрывает советская власть". И на вопрос кого-то из туристов: "А зачем скрывает-то?" "Товарищ интересуется, зачем скрывает. Ну, всем же понятно…" И все так: ну вообще да, конечно, извините за дурацкий вопрос. Так почему Громов-то? Объясните мне.
Сабина: Ну как почему? Потому что вот люди сидят в минус 4 градуса сейчас в своих домах без света, без отопления.
Доля: Понятно.
Кузичев: Это понятно, абсолютно, это понятно.
Сабина: "Аэрофлот" и "Трансаэро", я думаю, не нужно объяснять?
Кузичев: Нет, "Аэрофлот", "Трансаэро" – да, это вообще понятно. Другое дело, что вот с них как с гуся вода ведь, много раз уже были такие штуки, и мы тут кляли их последними словами, а потом раз – и как-то все забывалось, и через пару месяцев опять: "Летайте самолетами "Аэрофлота"! И полетели…
Сабина: Да. Вы знаете, я вот в последнее время говорю о том, что если вдруг, не дай бог, начнется война, мы проиграем через пять минут, потому что не пойдет никто.
Кузичев: Почему?
Сабина: За что? Ну, раньше были идеи.
Кузичев: Ну, это интересное заявление.
Фишман: Ну, с этим я не согласен.
Канделаки: Я тоже не согласна.
Кузичев: Нет, пойдут все, слушайте. Никаких идей не было, и все жили в страхе и в ужасе.
Сабина: Ну как не было?
Кузичев: А вот так.
Сабина: Ну почему не было? Был патриотизм.
Кузичев: Послушайте, патриотизм был в кино, которое вам показывают сейчас.
Канделаки: Сабина, я тоже не могу вам не ответить. Вот я реально ехала сюда, понятно, что я еду в своем автомобиле, у меня все хорошо, я сама за рулем. Я клянусь вам, вот я еду, вы не представляете, что творится! Уже каждый раз долбиться в эту дырку уже невозможно. Ты едешь по Москве, ну все-таки один из главных городов мира, столица нашей Родины… Как припаркованы машины? В два ряда. Как расчищены дороги? Да вообще не расчищены!
Кузичев: А тебе говорят: если будет война, никто не пойдет.
Канделаки: Да нет, но это же не говорит о том, что если будет война, то никто не пойдет. Просто если мы не будем хотеть изменить нашу страну, место, в котором мы живем (об этом мы в "Альтернатине" и говорили все эти шесть месяцев), сами, то с чего это нам кто-то должен изменить? То есть я считаю, что…
Сабина: Тина, если у нас в трудный момент в аэропортах люди сидят голодные, холодные, без света, без ничего, и у нас в буфетах дерут три шкуры, о чем вы говорите?
Кузичев: Вот! Все, Сабина, спасибо огромное, вы ключевую фразу сказали. Потому что у нас там еще был один пункт, мы хотели обсудить насчет волонтеров в широком смысле. Помните, были взрывы в метро (извините, что я их… ), ну, это страшная штука, но ведь мы обсуждали не только взрывы, если помните, в марте, мы обсуждали, как вели себя водители.
Канделаки: Конечно. Которые брали втридорога, естественно.
Фишман: Да, брали.
Кузичев: Которые подъезжали и говорили: "О, клево, теракт…." В центр 500 теперь, а вчера было 100. Понимаете?
Канделаки: Здесь должно быть наказание, потому что его все ждут. Понимаете, когда президент и премьер синхронно выступили после Манежной площади и сказали, что преступники должны быть наказаны, и не как нарушители административного режима, они должны быть наказаны как преступники, и наказание должно быть ужесточено, ни у кого вопросов не было. Вот здесь есть вопрос: кто понесет ответственность, кто будет наказан?
Кузичев: Ты о чем? О Подмосковье сейчас?
Канделаки: Нет, я сейчас в данном случае говорю о том, что происходит в аэропортах, какие условия у людей, которые там остались. Почему нельзя своевременно информационно оповестить всех о том, что лучше не выезжать или вначале позвонить, или вот тайный дополнительный рейс. Если то, что вы, Доля, сказали, правда, то вот за это реально нужно нести наказание. И интересно, кто его понесет? Потому что как мог человек у вас улететь случайным рейсом? Вот скажите про это.
Доля: Да. Ну история такая. Ко мне приезжал мой американский друг, и вчера утром он приехал в аэропорт "Шереметьево", у него должен был быть рейс на Амстердам, рейс отменили, он сидел там очень долго, ему дали какой-то талончик.
Кузичев: Это где было?
Доля: В "Шереметьево". И ночью, в три часа ночи, он решил прогуляться, ему там было неудобно сидеть, и он прогуливался по аэропорту, дошел куда-то и видит: самолет на Амстердам стоит. Я не знаю, чьей это компании – "Аэрофлота" или нет, он должен был улетать "Аэрофлотом". Он подошел и говорит: "Амстердам?" Они говорят: "Да". А он летит в Америку через Амстердам. Он говорит: "А есть места свободные?" Ему говорят: "Да, у нас есть одно место". Он говорит: "Возьмете?" Типа: братан, подкинешь? Ему говорят: "Да". Его взяли, он улетел в Амстердам.
Кузичев: Серьезно?
Доля: Да. Вот слава богу, что он улетел, вырвался из нашего аэропорта, потому что сегодня аэрофлотовский утренний рейс на Амстердам опять отменили.
Кузичев: Нет, ну мы все понимаем, что отменяют рейсы, мы все понимаем, что бывают такие-сякие погодные условия. Но мы не понимаем, почему с людьми, как со скотами нужно обращаться. Что и происходит сейчас.
Канделаки: Давайте, знаете, вот не будем все-таки. Я борюсь с патерналистским настроением и сама с собой борюсь в первую очередь. Потому что все равно я читаю и знаю, что премьер вызвал на ковер всех губернаторов и министров, как вы знаете, им отказано в новогодних каникулах, они ни на какие каникулы не уйдут, и пока вопрос с Подмосковьем и электроснабжением в Подмосковье и с аэропортами не будет разрешен, никто никуда не уйдет. Могу вам сказать, что тоже это же люди, я уверена…
Фишман: Ну, значит, будут праздновать на работе просто. Какая разница?
Канделаки: Ну, согласитесь, тоже не самое приятное.
Доля: Пробки опять-таки в аэропортах будут поменьше, если все чиновники останутся.
Канделаки: Но здесь, понимаете, и Виталия Савельева, и Михаила Василенко вызвали на заседание президиума правительства России. Там они докладывали, правильно? То есть то, что их вызвали в преддверии нового года и то, что они вынуждены будут отчитаться, это говорит о том, что в любом случае власть тоже слышит народное мнение, санкции будут приняты. Ну так не может быть, правильно? Но они, в свою очередь, говорят, что ситуация зависит…
Кузичев: Послушай, санкции будут, безусловно.
Фишман: Поможет ли это – вот вопрос.
Кузичев: Да. Потому что уже ситуации бывали. Вот вспомните знаменитый блекаут Москвы… В каком это было году? Черти в каком!
Фишман: 6-й? 7-й? Чагино вот это вот?
Кузичев: 25 мая 2005-го. 2005-й год. Внимание! Пять лет прошло после этого, прежде чем мэр Москвы вдруг ощутил на себе кризис доверия. Пять лет прошло! Понимаете, в чем дело?
Фишман: Ну, его и не за это сняли, видимо.
Кузичев: Его не за это сняли. А должны были за то. Нет?
Фишман: Да.
Доля: Вы знаете, я бы хотел на самом деле вернуться к теме таксистов, потому что она очень хорошо перекликается с нашей сегодняшней передачей.
Кузичев: Я сейчас не про Громова. Да и не про Ткаченко.
Доля: Дело в том, что сейчас в аэропортах действительно таксисты дерут, по 10 берут, чтобы из "Домодедово" доехать. И люди объединились, то есть в Твиттере есть специальный хэш-тэк, где люди пишут: я готов приехать, забрать и отвезти. То есть если кому-то нужна помощь…
Кузичев: За сколько?
Доля: Бесплатно, абсолютно бесплатно. То есть люди говорят: мы готовы приехать в аэропорт и забрать тех, кто там сидит, помочь вам.
Канделаки: Потому что люди стали понимать, что в форс-мажорной ситуации может оказаться любой. Если вы сегодня сидите дома и у вас есть свет, это еще не значит, что завтра вы не окажетесь в доме без света.
Кузичев: Слушайте, а давайте пофантазируем. А вот если бы в Штатах так было? Ведь мы-то себе как представляем? Что наживаться на чужой проблеме, не на горе, это совершенно этично, это и есть капитализм.
Канделаки: Толь, даже не начинай эту тему. Ой-ой, я тебя прошу…
Кузичев: А что?
Канделаки: Друзья, давайте вспомним ураган "Катарина". У кого какие вопросы есть?
Кузичев: Стоп, это трагедия, это этическая проблема. А здесь чего? Вы едете отдыхать, жировать едите.
Фишман: Нет, конечно, конечно, степень объединения и взаимопомощи в Штатах (ну, притом, что я себя считаю патриотом и люблю свою страну), но в США будет, конечно, другая картина, просто на другом уровне.
Канделаки: Уровень, правильно. Миша, ты абсолютно прав. Уровень волонтерства и уровень взаимопомощи просто другой.
Кузичев: В смысле - высокий?
Фишман: Да.
Канделаки: Да, высокий. Но опять-таки, то, что было во время "Катарины", очевидно показало, что власти тоже не справлялись с ситуацией. Но именно людские отношения, человеческие коммуникации в Америке, естественно, заслуживают…
Кузичев: Хотя, если помните, были страшные случаи, собственно обошедшие… в легендах и мифах до сих пор, там мародерство, подлость, скотство и так далее.
Фишман: Все везде бывает. Вопрос в степени.
Кузичев: Ну, понятно, да, в степени. Согласен. Итак, у нас Александр еще висит. Простите, что долго пришлось висеть. Александр, здравствуйте.
Александр: Да, добрый день.
Кузичев: Пожалуйста.
Александр: Прошу прощения, немножко, может быть, вас переключу с темы обсуждения урагана "Катарина". Хотел вернуться к самому началу разговора – к трендам этого года.
Кузичев: К общественным, да?
Александр: Нет, я хотел бы обратить ваше внимание не на какие-то вопросы, а на маленькие частности. Я считаю, что главным трендом этого года стало то, что люди, сплоченные объективными ли проблемами типа природных катаклизмов, либо субъективными, как бездействие чиновников, столкнувшись с целой чередой проблем, научились ли, вспомнили ли о том, что в жизни бывают еще и при всем при этом одновременно простые человеческие радости, которые иногда выливаются в такие вещи, как волонтерство. Да, плохо, пожары. Но люди готовы помочь, и это волонтеры. Да, сейчас люди сидят без света. Но вот только что в предыдущей программе "Скажите прямо" человек сказал: я везу домой генератор, и сейчас у меня будет тепло в области. Я уверен, что это отличный повод поближе познакомиться с соседями. Да, люди сидят в аэропортах. Но тут же вспомнили о том, что футбол – это не только позор сборной России, но это еще и отличный повод поиграть в футбол прямо в аэропорту. Да, сейчас на дорогах пробки, я сам еду с 6-ти часов по Волгоградке, не доехал еще даже до "Кузьминок". Но зато вот я сижу и думаю не о пробке, а о том, что у меня в машине пахнет здорово очень хвоей, я везу своему сыну на первый новый год живую елку.
Кузичев: Слушайте, вы очень какой-то… Вы хороший человек.
Фишман: Очень позитивный. Конечно, конечно.
Александр: Куча проблем, которые подхватываются… Вот большой привет Михаилу Фишману, бывшему коллеге по "Ньюсуику". Куча позитива, она все равно пробивает тот негатив, который так модно или не модно, а принято или не принято, но так уж сложилось, обсуждается и в прессе. Понятно, у прессы свои задачи. И да, это хорошо, что люди знают об этом. Но, тем не менее, доля негатива, которая льется из средств массовой информации (я сейчас не говорю про телевизор, где все всегда хорошо либо плохо, но так и должно быть, да?), куча негатива, который льется на всех…
Кузичев: Слушайте, не путайте нас и сами не путайтесь, Саша.
Александр: А?
Кузичев: Да-да-да, куча негатива, которая льется на нас на всех, не способствует тому, чтобы рождался позитив.
Александр: Да, который люди обсуждают в Интернете между собой, объективного негатива, она, тем не менее, не может, все равно не способна… Вот я не знаю, черта ли это наша, людей, которые живут в нашей стране, люди все равно всегда находят во всем позитив. И вот генератор, который…
Доля: Побольше бы таких людей!
Кузичев: Саша, вашими устами да мед пить! Вы молодец! К сожалению, таких людей как раз-то и не много, в этом-то и главная проблема.
Фишман: А можно ложку дегтя капнуть?
Канделаки: Давайте.
Фишман: Просто раз уж подводим итоги года, вот такой замечательный итог года вроде бы, это про то, что не получается объединяться чисто на позитивные эмоции, просто на радости, вот как-то с этим сложно, хотя хотелось бы. Вот выиграли мы право провести чемпионат мира по футболу. Ну, замечательно, ну здорово, ну это же потрясающе! Так здорово – у нас будет чемпионат мира по футболу. Конкуренты там все совершенно сошли с ума от зависти просто, бедные англичане рвали на себе волосы, когда нам дали. Какая была реакция? Давайте вспомним. Вот общественная, в Москве.
Канделаки: Мы про это много, Миша, говорили.
Кузичев: Слушай, а что вспоминать? У нас здесь даже по коридорам ходили люди и говорили…
Фишман: Никакой!
Кузичев: Нет, была реакция как раз.
Канделаки: Было много отрицательного.
Кузичев: Да, больше отрицательного, да.
Фишман: Знаете, я просто посмотрел, на следующий день я посмотрел британскую прессу. И в британской прессе были фотографии пустой Красной площади темной и написано: "Вот как они отмечают свою победу за право провести чемпионат мира по футболу".
Канделаки: Миш, ну вот я тебе могу сказать, я понимаю, что это неравноценно… Не было позитивного.
Фишман: Да. Нет, я рад, ты рада, мы тут все вроде рады, но не было вот этого прилива…
Канделаки: Но никто не вышел на Красную площадь для того, чтобы обрадоваться.
Доля: Но не было вот этого прилива.
Фишман: Конечно, его не было.
Кузичев: Ребята, ну потому, что русский вопрос извечный – это не "Что делать?" и не "Кто виноват?"
Фишман: Мне кажется, что здесь вот такой большой корень проблем, вот здесь он очень проявился хорошо, что нам…
Кузичев: То, о чем Саша говорил.
Фишман: Да-да-да, Саша говорил, что вот это происходит, и мы видим это на микроуровне. А нам хочется побольше.
Кузичев: А в моей трактовке, моей версии извечный русский вопрос, по крайней мере, последних двух десятилетий, это вопрос "Ну и чё?" Вот серьезно вам говорю.
Канделаки: Вы знаете, это не так. Это точечно…
Кузичев: Да-да-да, ну и чё?
Канделаки: Ничего. Я вот сижу сейчас в блоге "Долли". Пожалуйста, есть на разные темы комментарии: 200 человек, 300 человек, 400 человек, 500 человек. Последний пост "Поделись мечтой", то, о чем Сергей мне говорил. Пожалуйста, здесь, оказывается, 1156 человек к этой минуте готовы поделиться своей мечтой, готовы мечтать, что самое главное, до тех пор, пока…
Кузичев: Нет, поделиться – это одно, а мечтать – это другое.
Канделаки: Ну и что? Поделиться и мечтать – уже говорит о том, что человек способен мечтать. До тех пор, пока люди способны мечтать и мечтают, у них есть желание и мотивация что-то менять. Мечта же должна сбыться! А чтобы она сбылась, к ней же надо усилия приложить, правильно?
Кузичев: А чего там? Айфон-4 у меня мечта. Ну, неважно.
Фишман: Нет-нет, на самом деле мечтают не только об айфонах, то есть очень многие мечтают, очень много женщин мечтают о детях, о том, чтобы найти свою половинку.
Доля: От Бреда Питта.
Фишман: Нет, именно от своего любимого человека. Мужчины мечтают о новой работе, о хорошем начальнике.
Кузичев: Об Анджелине Джоли.
Фишман: Ну, некоторые мечтают об айфоне и о фотоаппарате, да, такие тоже есть.
Доля: Стать начальником.
Кузичев: Слушайте, извините, у нас же там Дмитрий. Дмитрий, насколько я понял, хочет нам что-то рассказать, у него есть информация по поводу как раз волонтеров ванкуверских. Тут-то он знает, он меня поправляет, говорит, что средний возраст волонтера в Ванкувере - 43 года.
Канделаки: Да, Дмитрий, добрый вечер.
Дмитрий: Добрый вечер, здравствуйте.
Кузичев: Рассказывайте.
Дмитрий: Я вам хотел рассказать маленькую историю. В Ванкувере на Олимпиаде было два стадиона, площадки, ледовые арены для проведения хоккея. Одна для женского хоккея, одна для мужского. Вот для мужского хоккея самая большая, самая престижная. Там в обязанность площадки входит постирка, сушка глажка формы игрокам всех команд. Так вот женщина, волонтер, которая отвечала за это, приходила в каждую раздевалку, собирала эти майки, уносила к себе в постирочную, все это загружала, стирала, сушила, гладила и приносила обратно.
Кузичев: Святая женщина!
Дмитрий: Ей было 46 лет. Успешный канадский адвокат. Когда у нее спросили: ну как, у вас получается, все нормально? Она говорит: "Да, очень интересно. Я первый раз в жизни этим занимаюсь, у меня просто есть домработница, кухарка. Но вот я канадка, я помогаю на Олимпийских играх, я волонтер, я это делаю…"
Кузичев: Стоп, извините, Дима, а там главный мотив был какой? Я канадка, и это мои Олимпийские игры?
Дмитрий: Да. Да. Да.
Канделаки: Так бывает. Так бывает не только в Канаде.
Дмитрий: Бывает, много чего бывает.
Кузичев: Так должно быть, ребята. Но вот мишин вопрос, полный внутренней желчи, имеет право на жизнь.
Фишман: Нет, не желчь. Желчь – неправильное слово.
Канделаки: Миша, извини, я тебя прерву. Спасибо, Дмитрий, огромное. А если наоборот приводить позитивные примеры поведения других людей, может, это инициирует и остальных вести себя по-другому? Возьмите ту же Лизу Алескину, вот вы говорите - волонтеры, фонд "Старость в радость". Ну если бы не она, никто же не знает, что было бы в этом доме престарелых. Она же реально спасла жизни большому количеству людей. Люди жили, люди жили в этих условиях давно, им было все хуже и хуже в этой яме, и было бы еще хуже, если бы не этот человек.
Кузичев: Ребята, подождите, подождите. Мы сейчас, так сказать, голосуем насчет того, что "лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным". Да, проголосовали единогласно. В том смысле, что, конечно, лучше иметь Интернет, говорить об этом открыто, привлекать внимание. Это понятное дело. Но мы-то, помните, в начале какой тренд нашего обсуждения задали? И все-таки, вот в широком смысле: Мы налоги требуем с них? Или мы сами, и ничего с них не требуем? Вот мне кажется, главная идея программы "Альтернатина" вообще именно эта.
Канделаки: Если мы сами не будем инициировать, то результат или придет через очень большой промежуток времени, или не в той форме, в которой мы его ждем. Для того, чтобы получить этот результат, нужно, к сожалению, инициировать самим. Потому что столь быстрой реакции власти на происходящее и на проблемы, на те вещи, которые не получаются, никогда не было в такой форме, она только-только начинает формироваться. Чего мы хотим? Мы что, живем в стране, в которой капитализму 100 лет? Давайте задумаемся об этом. Мы живем в стране, в которой люди платят налоги 100 лет? Мы живем в стране, в которой за эти налоги государство предоставляет гражданам определенные услуги 100 лет? Да нет! Давайте про это уже начнем говорить. И поэтому требовать исключительно от государства, ничего не предпринимая самому, это глупо. Я говорю не потому, что я защищаю государство. Я так же живу жизнью, в которой есть огромное количество проблем – от снятия обременения до того, чтобы доехать домой живой и не попасть в очередную аварию. Но если я не буду инициировать изменение мира вокруг себя сама, с какого перепуга мне сидеть и ждать на своем месте, что Дмитрий Анатольевич Медведев придет и возьмет и будет ввинчивать лампочку у меня в подъезде?
Кузичев: Объясню. Нет, если это не риторический вопрос, то я могу ответить, да и любой из нас ответит. Тем, что мы вроде как заключили… Понимаешь, мы футболисты, мы выходим на поле. Нам объяснили правила игры. Мы начинаем бегать. И вдруг нам говорят: ребята, мы вам, конечно, правила игры объяснили, но тут по ходу есть кое-какие проблемки: ворота надо сколотить самим, сетку соткать, траву вырастить… Мы говорим: да, ОК. Тогда будет не футбол, а что-то другое.
Канделаки: Хорошо, хорошо, конкретный пример. Вот Доля меня поддержит. История мальчика Богдана. По логике, он же должен был получить квоту, правильно? Мы от Минздрава чего ждали? Ждали эту квоту. Должны были дать без всего? Должны были дать. Но не дали. Но когда увидели, какая реакция в Интернете, сам пришел сотрудник Минздрава и сказал, что квоту выделят. Все выделили, все сделали – ребенка спасли. А по логике, без Интернета это произошло бы?
Доля: Нет, на самом деле я, вот безотносительно даже только мальчика Богдана, считаю, что в этом году появилась очень хорошая тенденция, что у нас люди начали сами выходить и сами что-то делать. Потому что нельзя все время рассчитывать на государство. Да, я полностью согласен с Тиной, мы не живем в идеальном обществе, и мы должны это понимать. И мы не можем сейчас, если какие-то катаклизмы происходят, рассчитывать только на государство. Мы должны сами вставать и сами что-то делать. И это вот именно тренд этого года. И я считаю, что он очень важен.
Фишман: Тут хочется еще…
Кузичев: Миша, прости, если слово "желчь" тебе показалось неуместным. Я к тому, что… Хорошо, горечь. Вопрос же был, да?
Фишман: Ну да.
Канделаки: Миша, ты абсолютно прав. Это говорит о том, что не надо, с одной стороны, воодушевляться и думать, что все, теперь мы через Интернет построим новую страну. Нет, мы ее не построим через новую страну. Просто, пытаясь преодолеть эти патерналистские настроения…
Фишман: Знаете, вот мне хочется государство предостеречь от того, чтобы оно занималось вот этой, если угодно… Вот чтобы от государства вообще не требовалось, чтобы оно так ухом к земле прилипало бы и слышало, чего там на земле творится, и потом реагировало. Ну, как сейчас, в принципе, это происходит, что мы сейчас обсуждаем. Вообще-то это не государственная задача. Мы сами разберемся, мы сами будем объединяться, сами будем там дворы чистить, убирать, налоги платить и так далее. С этим мы справимся сами. От государства требуется, чтобы оно заботилось о государственных институтах, чтобы оно их блюло, чтобы они не… Вот я слушал президента очень внимательно, он давал интервью трем руководителям телеканалов. И он говорит, это вот очень здорово, он тоже отмечает этот тренд, что вот мы слышим то, что люди говорят, это такая новая форма – Интернет. Он про это много говорит. Да, с одной стороны, это так. Но, с другой стороны, господа наверху, не забывайте, что кроме Интернета и нас, людей, есть еще институты, которыми вам надо заниматься. А с Интернетом уж мы разберемся сами. Вот, мне кажется, так.
Канделаки: Но при этом, мне кажется, что раз уж мы все-таки уже подводим итоги и говорим чуть ли не в предпоследний день уходящего 2010 года, нельзя не отметить то, что отношение к жизни у определенного поколения вообще изменилось. И очень важно, чтобы это поколение оказало влияние на тех, кто идет.
Кузичев: А это что за поколение?
Канделаки: Скажу тебе. Вот все-таки 35-40-летние и определенное количество сознательных людей от 24-ти, в принципе, понимают, что нужно прикладывать усилия. Но я не знаю, может быть, я ошибаюсь, я вот в этом году читала лекции в РГГУ и общалась в большом количестве с 20-летними ребятами. Это те, кого воспитывают 40-50-летние родители, которые в свою очередь вышли из Советского Союза. Да, я всем поставила зачеты, честно как бы, даже не задавая вопросов, я им сказала: я оставляю это на вашей совести, потому что вы должны уже сегодня на 1-2 курсе ответить себе на вопрос, что вы хотите делать в своей жизни. Не где вы хотите отдыхать, не что вы хотите купить, не что вы хотите поесть или куда вы хотите пойти вечером, а что вы хотите сделать в своей жизни для того, чтобы, как это ни пафосно звучит, хотя бы, как минимум, изменить жизнь вокруг себя, а как максимум – изменяя жизнь вокруг себя, изменить жизнь в стране. И вот, к сожалению, на этот вопрос поколение 20-летних, которыми очень легко, как выяснилось, манипулировать, не очень быстро и не очень четко отвечает. Вот это, мне кажется, тоже очень важная часть тренда 2010 года, который показал, что появилось огромное количество людей, которые мгновенно мобилизуются через Интернет, "Контакт" творит чудеса, и это уже все знают. Но при этом то, что этим людям нужно объяснить, что правила игры ужесточились. Гениально сказал здесь Андрей Александрович Фурсенко, ты помнишь, когда я спросила его: "А скажите, Андрей Александрович, вот учиться будет трудно?" Он через паузу сказал: "Еще труднее будет. Но интересно". Но то, что будет еще труднее, люди должны понимать. И не будет легче. Почему должно стать легче? У нас усложняются задачи, у нас формируется новое общество, у нас меняются правила на ходу, и это так, правила жизни меняются на ходу. И очень сложно, идя по этой дороге с постоянно меняющимися маяками, дойти по ней до конца. Вот как эту волю в людях сформулировать? Скажи, Толя, под занавес. Ты как бывший моряк, как человек, который знает, что такое "надо".
Кузичев: Нет, неправильный посыл.
Канделаки: Почему?
Кузичев: Бывших не бывает.
Канделаки: Да?
Кузичев: Я моряк и вы все. Нет, я не знаю. Но вот то, что Саша говорил, я не буду цитировать дословно, у меня две секунды до конца. Просто вот надо жить, любить, елку нюхать. Мне кажется, все остальное приложится, правда? С новым годом!
Канделаки: С новым годом!
Доля: Спасибо.
Фишман: С новым годом!
Программу "Альтернатина" слушайте в аудиофайле
