Финские власти тверды в своем намерении депортировать 82-летнюю Ирину Антонову на родину. Но очевидно, что это вполне может повлечь за собой ухудшение ее здоровья. Что же важнее: следование букве закона или гуманизм? С 1 июня в стране установлена минимальная цена на алкогольную продукцию свыше 28 градусов. Поможет ли эта мера избавиться от поддельной водки? Эти вопросы в прямом эфире радио "Вести ФМ" обсуждали Елена Щедрунова и Сергей Брилев вместе с радиослушателями.
"Через 10 лет подобные ситуации возникнут у нас"
Щедрунова: Итак, первая тема - наша русская бабушка в Финляндии.
Брилев: Жуткая история.
Щедрунова: Абсолютно жуткая история. Абсолютно непонятная и совершенно... Если честно, меня там один факт только поразил, что по финским законам эта бабушка, которая является матерью финской, я так понимаю, ныне гражданки, по финским законам не является ее ближайшей родственницей.
Брилев: Больше того, при всем уважении к однополым партнерствам, по финским законам однополые партнеры, то есть пара гомосексуалистов и лесбиянок, являются близкими людьми и воспринимаются законом как единое целое. А вот мама с дочерью...
Щедрунова: Из России мама. Может, потому, что мама из России? Или финская мама – тоже не близкая родственница финской дочки?
Брилев: Нет. Финская тоже нет. Я, вообще, на самом деле... Вот мы даже сейчас у меня в бригаде это дело обсуждали, потому что какая-то загадка. Правда?
Щедрунова: Абсолютно.
Брилев: Мы думаем, может быть, с этой бабушкой что-то связано? Может, она была той самой симпатичной санитаркой, которая первая вошла в какой-нибудь финский город в зиму 1943-44 года? Нет. Просто русская бабушка. Рациональное объяснение есть, и наши коллеги на финском телевидении уже подсчитали, что если вот сейчас все бабушки, имеющиеся на горизонте, из стран Восточной Европы, не входящих в ЕС, останутся на исключительных условиях, то их содержание обойдется Финляндии в полтора миллиарда евро, если не больше. Про эту несчастную бабушку посчитали, что она уже обойдется в 300 тысяч евро финскому налогоплательщику. Но финское законодательство позволяет, тем не менее, делать исключение в особо гуманитарных случаях, каковым, безусловно, является этот. А вы видели последнее сообщение про президента Финляндии? Я не знаю, сейчас в новостях это было или нет?
Щедрунова: Президент Финляндии, да... На самом деле, муж дочери Ирины Антоновой написал письмо президенту Финляндии, а президент ответила, что это не в ее компетенции.
Брилев: Она ответила...
Щедрунова: Я обратила внимание на следующее: она очень быстро ответила.
Брилев: Она ответила целиком, но вот надо сейчас посмотреть в агентствах, если есть под рукой, чтобы не заниматься пересказом, но я постараюсь близко к тексту: что это не в ее компетенции, однако она в этой истории – вот там надо точно смотреть – на стороне бабушки или на стороне семьи.
Щедрунова: Я не знаю, я вижу сейчас только одно. Зять Антоновой посылал письмо президенту с просьбой помочь, сейчас он получил ответное письмо, в котором говорится, что это не в компетенции президента. То есть президент не будет останавливать депортацию.
Брилев: Да, но там, тем не менее, приличествующие моменту слова содержались... Но, тем не менее, она самоустранилась, безусловно. Опять же, если рационально продолжать эту историю, то на самом деле я предскажу ужасную вещь. Лет через 10-15 нас в России будут ждать такие истории. Перевожу: к тому времени легализуются переселенцы из СНГ.
Щедрунова: Из ближнего зарубежья. Да.
Брилев: Из ближнего зарубежья. Ну, в основном...
Щедрунова: Из Средней Азии, давайте будем говорить.
Брилев: В основном будем говорить о них.
Щедрунова: Уж называйте конкретно, из Средней Азии легализуются.
Брилев: Ну, какие-то другие легализуются, но основная масса будет оттуда. И вот уже сейчас же ведь есть моменты. Они приходят в школу с детьми, и иные школы говорят: нет, мы не возьмем, потому что, извините, вы налоги не платите. С чего это на вас распространять социальные гарантии для российских граждан? Ну, или хотя бы для российских налогоплательщиков. Но со временем, понятно, что процесс обретения ими российских паспортов будет набирать силу, и лет через 10 у нас возникнут на горизонте подобные ситуации. Возможно, какая-нибудь бабушка из Таджикистана такая же будет, которая приедет и не выедет, и мы тоже...
Щедрунова: Да вполне возможно, что эти бабушки есть уже.
Брилев: Они сейчас есть, но сейчас просто у нас такая серая зона...
Щедруунова: О них просто неизвестно. Да. Вот эту бабушку нашли и решили депортировать.
Брилев: ...И такой плохой контроль...
Щедрунова: Конечно. Вполне возможно, что такие бабушки уже имеются.
Брилев: То есть если уж совсем рационально продолжать, поставьте себя на место финнов. Не надо даже на место финнов. Представьте себя лет через 10 в похожей ситуации. Но другое дело, что тут-то бабушка совсем больная. Речь же не идет о том, чтобы действительно дать вид на жительство за то, что ты есть. Абсолютно классическая гуманитарная ситуация. Надо переступить через себя, и финский закон позволяет все-таки гибко относиться к этой ситуации.
Мнения слушателей:
Александр: Если вести разговор о гуманизме, то финны поступают неправильно, если же брать букву закона, то их поступок стопроцентно правильный.
Евгений: Если люди находятся в стране легально, платят налоги, я был бы только "за", если из моих налогов будут вычитаться 3 рубля на содержание их заболевших родственников
Юрий: Я считаю, что все-таки при выполнении любого закона нужно смотреть и учитывать конкретную ситуацию. Если в данной ситуации депортация может бабушку убить, то надо учитывать это. Не надо в погоде за законом превращаться в бездушные автоматы.
Щедрунова: Меняем тему. С 1 июня в стране установлена минимальная цена на алкогольную продукцию свыше 28 градусов. Мне больше понравилось то, что они теперь считают за градусы. Один градус стоит 2 рубля 22 с половиной копейки. Исходя из этого, какая крепость напиточка, вот вы посчитайте, минимально сколько он будет стоить? Это алкогольный напиток. Напомню, что с 1 января у нас уже установлена минимальная цена на водку в размере 89 рублей за пол-литра. И как сказано, если бутылка другого объема, минимальная цена рассчитывается пропорционально емкости. Вот по вашим ощущениям, по вашей практике стало меньше паленой водки? И второй вопрос – я почему-то сразу вспомнила лихие 90-е, то, как у таксистов покупали водку.
Брилев: Я лично покупал.
Щедрунова: Вот вопрос – вернутся ли в связи с этими новыми нововведениями те самые ушлые таксисты, которые продавали водку, или кто-то другой, может быть, будет заниматься этим и делать на этом бизнес? Итак, минимальная цена на алкогольную продукцию – это добро, это позволит избежать алкогольного отравления, потому что травились паленой водкой. Второй вариант: минимальные цены – это зло, потому что начнут торговать из-под полы, и вообще ничего не проконтролируешь.
Брилев: В той постановке вопроса, как она прозвучала, я отвечу так: это добро, но, конечно, это соблазн.
Щедрунова: Очень дипломатичный ответ. Естественно, как еще по-другому может ответить Сергей Брилев?
Брилев: Я вспоминаю историю. Я однажды поехал в Исландию, и мне там один дядечка оказал серьезную услугу. Ну, в наших продюсерских телевизионных делах. Я не знал, чем его отблагодарить. И ничего умнее не пришло в голову… Русский - должен с подарочной бутылкой водки приехать. Я ему вручаю бутылку водки, пол-литра чего-то типа "Столичной", ну, такой нашей водки, узнаваемой. Мне как-то было неудобно – фигня какая-то. И вдруг он практически дрожащими руками с восхищением ее взял, просто всю рассмотрел и благодарил меня так, что...
Щедрунова: Вы поняли, что теперь вы его друг на всю оставшуюся жизнь.
Брилев: Ну, вот Исландия же практически спилась к 40-м годам. За три века, пока ими датчане владели, действительно, спились вот в таком худшем русском смысле этого слова. И там пошли на всякие реструктивные меры. И госмонополия, и дикие цены. И, собственно говоря, причина, почему этот человек был восхищен, потому что бутылка водки в Исландии - это где-то примерно долларов 180-200. Пол-литра. Но страну вылечили. Но исландцы – они подисциплинированней нашего будут. Хотя, кстати, тоже есть самогоноварение. Иными словами, я, в принципе, умом точно за эту меру. Вот умом – вообще даже сомнений нет. Не то, чтобы сердцем, а где-то на уровне мозжечка, по причине того, что окружают нас родные русские просторы, допускаю, что некоторые экспериментальные вещи за этим последуют. Тут все упирается... Мы сейчас будем долго говорить, шутить, будут возмущенные звонки, наверное. Все упирается даже не в законопослушание широких масс русского народа, потому что широкие массы исландского народа ненамного более законопослушны, чем широкие массы русского. Вообще, народы – они одинаковые. Все упирается в жесткость властей в отношении исполнения этих законов.
Полностью беседу Елены Щедруновой и Сергея Брилева о судьбе Ирины Антоновой и об установлении минимальной цены на алкоголь слушайте в аудиофайле
