Голливуд - колоссальная "кинофабрика грез", где снимается большинство коммерческих фильмов мира. Голливудский кинематограф выступает идеологическим орудием, неким символом современной Америки и средством формирования имиджа этого государства на мировой арене. Как можно оценить влияние Голливуда на российский кинематограф? Нужно ли нам учиться у западных коллег или сохранять самобытность? Это и многое другое Дмитрий Губин и Людмила Шаулина обсудили со слушателями и экспертами "Вести ФМ" в программе "Утро с Дмитрием Губиным".
Губин: Господа, вот мы пытаемся понять одну простую вещь: почему Голливуд, который первое – технология, второе – это технология идеи, третье – это технология мечты, четвертое – это семейная ценность; почему этот Голливуд считается врагом российскому кинопрокату, почему его отторгают, с ним борются, но его смотрят? Вот почему такой парадокс? И мы сейчас звоним Кириллу Серебрянникову. Кирилл, доброе утро!
Серебрянников: Доброе утро!
Шаулина: Здравствуйте!
Губин: Я рад, что вы рано проснулись.
Серебрянников: Вы меня рано разбудили.
Губин: Как я ошибся! Как наказан! Нет, поминутно слышать вас повсюду... Объясните мне, бога ради, вот Вы как великий знаток театрально-кинематографических скелетов, почему происходит так? Вот Никита Михалков снимает "Утомленные солнцем – 2", и выходит "Наша Russia: Яйца судьбы". Они выходят в одинаково максимальном количестве копий, это вообще рекорд для нашего проката. " Наша Russia" – 1053 копии, у Никиты Михалкова 1079. Сборы: у Никиты Михалкова – 200 миллионов рублей, у "Нашей Раши" – почти 700. Михалкова, совершенно очевидно, смотрят в 3,5 раза меньше. В чем дело? Ведь Никита Михалков – один из тех людей, который, казалось бы, говорит мировым киноязыком. И пусть он на меня обидится, но это голливудский киноязык.
Серебрянников: Вы знаете, какая штука. Я не могу проанализировать фильмы, упомянутые вами, потому что, ну, это как-то немножко...
Шаулина: Ну, это как примеры, собственно.
Серебрянников: ... не задумывался. Я знаю, что российское кино, к сожалению, за последние годы очень часто обманывает зрителя.
Губин: А почему?
Серебрянников: Ну, оно пытается быть коммерческим. Оно пытается себя как бы продать. Оно пытается сказать государству, что вот, смотрите, нам тоже надо денежки давать, потому что мы тоже индустрия. При этом, будучи, конечно, не индустрией. Все ноу-хау, все разработки российского кино, которые на данный момент существуют, и, в общем, которые мы любим, они все-таки связаны с каким-то очень субъективным и очень авторским началом. Потому что ничего, кроме артхауса, российское кино не произвело на свет. А все вещи, связанные с массовым восприятием, с массовым кинематографом, все примочки, структуры, скелеты, о которых вы говорите, все схемы, все шаблоны в хорошем смысле и в не очень хорошем – это все изобретения американского, западного, европейского кинематографа. Можно сказать, что да – эти ребята изобрели все, и давайте у них чему-то научимся...
Губин: Конечно!
Серебрянников: Но не всегда у нас учиться как бы получается. Потому что как-то в последние годы чего-то мы пытаемся снимать боевики – не получается. Либо мы под видом каких-то боевиков и каких-то исторических блокбастеров выдаем то же самое, производим музейный артхаус.
Полностью эфир программы "Утро с Дмитрием Губиным" слушайте в аудиофайлах.
