В этот день ровно 180 лет назад – 18 февраля 1831 года – в церкви Большого Вознесения на Малой Никитской в Москве состоялось венчание Александра Пушкина и Натальи Гончаровой. С подробностями – обозреватель радио "Вести ФМ" Андрей Светенко.
Дата любопытная и для москововедения, и для истории превратностей судьбы великого поэта. Накануне Пушкин иронично писал своему другу Плетневу: "Взять жену без состояния – я в состоянии, но содержать ее родственников, для этого, в каком же состоянии нужно быть... Хорошо, что мне удалось продать 200 душ, выручить за них 38 тысяч рублей... И вот им распределение – теще на приданое для невесты, без которого они мне ее не отдают, 11 тысяч – это пиши пропало. Нащокину – 10, чтобы с долгами расплатился. Хоть это дело верное. На оставшиеся 17 – попробую хотя бы год прожить..."
Поэт даже представить себе не мог, с какими и тратами он столкнется. Во-первых, целая тысяча рублей ушла на свадебный кортеж, заказанный энергичной тещей. Деньги немыслимые. Во-вторых, по настоянию матери невесты, обряд венчания решили провести не там, где хотел Пушкин, а в ближайшей к месту его жительства на Арбате, церкви Большого Вознесения. Собственно, этот храм и известен теперь благодаря тому, что в нем венчался Пушкин. С некоторых пор перед ее фасадом стоит аляповатая ротонда с фигурками Александра Сергеевича и Натальи Николаевны, каких-то кукольных – несообразных с человеческим ростом – размеров.
Надо сказать, что место для венчания было выбрано неудачно. В 1831-м году церковь Большого Вознесения пребывала в капитальном ремонте. Старое здание снесли, а новое стояло еще в лесах. Обряд пришлось проводить в помещении трапезной, куда мало кто мог поместиться, а интерес к мероприятию москвичи проявили большой. В результате вышел конфуз. Здание оцепили полицейским кордоном со всеми вытекающими из этого криками, давкой и всеобщим недовольством. Но мало того. Само венчание вылилось в парад плохих примет. Сначала жених неловко задел аналой, с которого упал крест, потом ветром, который дул во все щели перестраиваемой церкви, задул венчальные свечи, потом шафер Пушкина, устав держать над ним венец, передал его стоявшему рядом товарищу, в завершение всего – когда новобрачные менялись кольцами – одно из них упало на пол.
Какие еще нужны дурные предзнаменования? Но тогда всё списали на сложные отношения между поэтом и родней невесты. В самом деле, Пушкину – 31, Гончарой – 18. Пушкин на каждом углу рассказывал, что Наталья у него 113-я любовь по счету. Бедным, но гордым Гончаровым это не нравилось. И никто тогда не знал, что предзнаменования эти относятся не к началу, а к трагической развязке этого брака.
