Мэр Москвы отправлен в отставку указом президента с формулировкой об утрате доверия. В стране произошло политическое потрясение. Урок многим губернаторам, поскольку президент показал, как отставка может происходить моментально. Какие причины и последствия произошедшего? Почему недоверие было настолько большим, что президент был вынужден подписать положение об отставке Лужкова? Это и многое другое Дмитрий Киселёв обсудил с профессором Московского архитектурного института Вячеславом Глазычевым и публицистом и культурологом Маратом Гельманом в студии радио "Вести ФМ".
Киселев: Добрый вечер. Это "Горячая точка" на "Вести-ФМ". И сегодня, конечно же, мы говорим о Москве, поскольку нет темы горячее, чем отставка мэра, которая состоялась в начале этой недели. Буквально во вторник президент Российской Федерации Дмитрий Медведев опубликовал указ, где в очень скупых, так сказать, словах было сказано, что отныне президент утратил доверие в отношении московского мэра. Причем, надо заметить, что Юрий Михайлович Лужков, бывший мэр Москвы, был не только мэром города, но и главой региона. То есть на самом деле такое серьезное, в общем, политическое, я бы назвал, потрясение произошло в России. Это урок многим губернаторам, поскольку президент продемонстрировал, как это может происходить мгновенно, буквально молниеносно, несмотря на то, что, в общем, какие-то слухи ходили до сих пор, публиковались письма, статьи. И в какой-то момент это произошло. Мы будем обсуждать причины и последствия произошедшего. У нас в гостях два члена Общественной палаты. Профессор Московского архитектурного института Вячеслав Леонидович Глазычев. Здравствуйте, Вячеслав Леонидович.
Глазычев: Добрый день.
Киселев: И Марат Гельман, публицист и культуролог. Здравствуйте, Марат.
Гельман: Привет.
Киселев: Ну, а все-таки? Вот недоверие. Президент, конечно же, имеет право не расшифровывать, почему он утратил доверие в отношении кого бы то ни было. Но так же и мы имеем право знать, почему же все-таки конкретно это произошло. Мы можем догадываться о каких-то вещах. Конечно, Москва не становится чище, она не становится более комфортной (сейчас модное словечко), она не становится более удобной для перемещения по ней, она уже вся фактически превратилась в недвижимость (позвольте воспользоваться этим образом для московских пробок). Москва очень дорогой город. Ну, а все же, недоверие – это такое страшное, холодное, глубокое и тяжелое слово. Ну, вы там ближе вообще в Общественной палате ко всем этим новостям и к этой информации. Как вы считаете, почему все же это произошло, почему объявлено об этом недоверии? И почему само по себе это недоверие стало настолько полновесным, полноценным, что президент, я считаю, что был вынужден (не думаю, что ему это было приятно, не думаю, что приятно подписывать такие указы), был вынужден подписать этот указ. И, в общем, это стало фактом. Пожалуйста, Марат.
Гельман: Мне кажется, две такие ключевые причины. Причем, они обе связаны не только с Москвой. Я вот хочу сказать, что когда мы обсуждаем отставку Лужкова, мы не обсуждаем Москву только. Действительно, вот эта коррупция есть везде, во всем мире. Но во всем мире с ней борются. Коррупционер – это человек плохой. И теперь представьте себе, на фоне этого мэр города, рядом самая богатая женщина, жена, бизнес которой непосредственно связан с городом, со строительством в городе. То есть это демонстративная коррупция. А у нас в России так получается, что там, не знаю, президент играет в теннис – все играют в теннис, президент катается на лыжах – все катаются на лыжах. То есть вот эта демонстративная, она мешала реально борьбе с коррупцией.
Киселев: То есть она была таким заразительным примером, и в то же время, как это пишут, в Уголовном кодексе такая есть формулировка, "с особым цинизмом" это было.
Гельман: Это, во-первых, особый цинизм. Во-вторых, поверить в то, что президент борется с коррупцией в то время, когда под носом демонстративная коррупция, было бы сложно. И в этом смысле Медведев, желая получить доверие граждан к себе, вынужден был сказать, что он не доверяет Лужкову.
Киселев: Это последовательность просто.
Гельман: Да, это последовательность. Вторая ситуация – это ситуация мая этого года. Дело в том, что у нас же не всегда согласовано законодательство. Генеральный план Москвы – по закону должно быть обсуждение. Но при этом закон не прописывает, каким образом результаты этого обсуждения должны учитываться властями. И вот воспользовавшись этим, Лужков просто не учитывает, просто игнорирует общественное мнение. Значит, Общественная палата заслушала генплан, он не пришел, он демонстративно проявил как бы свое пренебрежение. Ведь Общественную палату создал президент. То есть, таким образом, он потерял доверие именно потому. А ведь местная власть – всегда есть вот эти ниши, которые не описаны точно законом, всегда есть вот этот момент, когда местная власть сама принимает решения. И он показал, что в этих случаях он принимает решение абсолютно антиобщественно.
Киселев: То есть он вызывающе себя вел фактически, это был вызов.
Гельман: Да, да. Вот мне кажется, что вот эти две вещи плюс недовольство москвичей тем, что происходит в городе. То есть в этом смысле это и является некоторым таким основным поводом. Но вообще есть еще и не основные. Например, Москва – столица. Это значит, что система безопасности должна быть очень высокая. Здесь живет и работает президент страны, здесь гораздо выше риски терактов. Значит, в генплане Москвы даже не было раздела безопасности.
Киселев: Да что вы говорите?
Гельман: Да. То есть он как бы не выполнял ни как функционер, условно говоря, местный - губернатор, ни как функционер, который должен обеспечить государственную власть.
Киселев: Пожалуйста, Вячеслав Леонидович. Недоверие.
Глазычев: Да. Но единственное, чему можно удивляться, что так долго этого ждали. Потому что на самом деле проблемы накапливались очень давно. И демонстративное пренебрежение общественным мнением, о чем уже говорил Марат, в частности и пренебрежение позицией президента, потому что две трети регионов страны имеют общественные палаты, мы не одиноки, это очень важно. Москва демонстративно отказалась ее формировать, говоря, что у нас уже есть Общественный совет при мэре. И поскольку вся система управления, сходящаяся на один кабинет, - глубочайший архаизм, то президент, провозгласил программу модернизации, программу введения инноваций. Или-или: или модернизация, или сохранение Москвы в этом виде.
Киселев: Да, я понимаю, что вы имеете в виду – архаику в технологии власти.
Глазычев: Ну, конечно. Кого люблю - того ценю.
Эфир программы "Горячая точка" слушайте в аудиофайлах
