Ушедшая из жизни Нонна Мордюкова не была профессиональной актрисой в привычном понимании – "органика, интонация, фактура, характер… Она могла играть только то, что так или иначе проходило через нее". Жизнь и роли Нонны Мордюковой в эксклюзивном интервью "Вестям" прокомментировал Никита Михалков.

Нонна Мордюкова "по своему характеру, по своей сущности – и человеческой, и профессиональной – сделала очень многое, и она если не всё сказала, то, по крайней мере, больше, чем многие другие". Так в эксклюзивном интервью "Вестям" о великой актрисе высказался режиссер Никита Михалков.

Нонны Мордюковой не стало в воскресенье вечером. Ей было 82 года.

"Она была личностью, величайшей личностью. Самородок. Такая глыба – мощная, неустроенная, очень личностная, ничего не боявшаяся и никого не боявшаяся, следовавшая в своей жизни только ее представлениям о том или другом в жизни", – сказал Михалков.

"Она не была профессиональной актрисой в том понимании, в каком мы привыкли судить об актерах – органика, интонация, фактура, характер… Она могла играть только то, что так или иначе проходило через нее, что она чувствовала, только то, во что она могла вложить свой опыт, свои впечатления о чем-то, свою любовь огромную. Она была соткана из любви и фантастической нежности, причем не сюсюкающей, а нежности и силы русской женщины. Это, конечно, ограничивало ее возможности актерские, но в основном, может, и было к лучшему, – говорит режиссер. – Как только ее заставляли или пробовали заставить делать то, что она не чувствует, на технике, – это не получалось, это сразу ее раздражало".

"Я думаю, всё что, ну почти всё, что для русской женщины было написано, за исключением, может быть, Аксиньи, она сыграла, – полагает Михалков. – Основные характеры русской женщины – казачки, комиссара, любящий, земной и очень мощный тип родины, что ли, и матери она сыграла".

Михалков вспомнил случай во время съемок "Родни" под Днепропетровском: "Она сидела, и как только узнали ее люди, к ней как к архимандриту на благословение потянулись местные жители – с детьми, с пирожками, с медом, с разговорами… И она так это принимала, детей по голове гладила… Ну прямо родина такая. К ней всё тянулось народное. И она к этому относилась как к естественной вещи – никогда этим не кичилась, но и никогда не отталкивала. Она никогда не говорила: отстаньте, я устала. Она несла свой крест правильно".