1 июня вступили в силу два важных соглашения между Россией и Европейским Союзом - об упрощении визового режима и о реадмиссии. Въезд в Европу стал проще, правда, лишь для отдельных категорий российских граждан - это журналисты, ученые, деятели культуры, школьники, студенты, спортсмены и предприниматели. Новый визовый режим в интервью каналу "Вести" комментирует глава представительства Еврокомиссии в России Марк Франко.

- Господин Франко, с 1 июня в силу вступает соглашение об упрощении визового режима между Россией и Евросоюзом. Какие это плюсы дает той категории граждан, которая чаще всего путешествует - туристам?

- До вступления в силу данное соглашение будет иметь для туристов серьезное преимущество. Цена получения визы будет фиксирована на уровне 35 евро. На самом деле это соглашение будет иметь большое значение для тех групп населения, которые путешествуют в Европу и из Европы не с туристическими целями, а с профессиональными. То есть бизнесмены, журналисты, студенты, исследователи. Для них процесс получения виз, в том числе многократных, будет упрощен.

- Соглашение - это шаг к безвизовому режиму. Когда он может быть введен и от чего это зависит?

- Я хотел бы ответить на этот вопрос в общем. Дело в том, что целью и российского правительства, и Евросоюза является переход к безвизовому режиму, безвизовому передвижению. И как раз упрощение визового режима является первым шагом к этому. Мы хотели бы, прежде чем начать работу по отмене виз, убедиться в том, что система, которая начинает функционировать, система упрощенного получения виз, является надежной. Поэтому необходимо осуществлять эффективный обмен информацией между властями России и Европейского Союза. Почему это необходимо? Дело в том, что свобода передвижения может привести к нежелательным последствиям. Криминальные элементы смогут также получить возможность без проблем пересекать границу. Поэтому нужно еще несколько лет до того момента, когда мы действительно начнем реализовывать идею безвизового перемещения.

Сейчас невозможно назвать точные сроки перехода к безвизовому режиму. Но в общем и целом это будет зависеть от трех моментов. Во-первых, от того, как пойдет реализация соглашения об упрощении визового режима. Во-вторых, это будет зависеть от того, насколько быстро удастся создать систему, которая позволит исключить фальсификацию документов, необходимых для поездки. Сейчас и европейская сторона, и Россия движутся в направлении создания паспортов, которые не могут быть фальсифицированы, то есть с биометрическими данными. И, в-третьих, переход к безвизовому режиму будет зависеть от того, насколько успешно и насколько быстро будет создана система обмена информации между правоохранительными органами России и Европейского Союза.

- Въезд в страны Шенгенского соглашения обязывает первой посетить ту страну, которая выдавала шенгенскую визу. Это крайне неудобно для тех людей, которые часто посещают Европу. Будут ли здесь какие-то изменения?

- Принцип, по которому виза выдается какой-либо страной, остается. Однако, конечно, существует определенная гибкость в таких вопросах. Так, уже создана рабочая группа по реализации соглашения по упрощению визового режима, и в рамках этой рабочей группы будут рассматриваться ситуации, о которых вы упомянули, когда, например, некоторые группы населения, такие как деловые люди, получают многократные визы. Им нужно ездить не в одну страну, а в несколько. И, конечно же, в рамках этой рабочей группы такие вопросы будут рассматриваться, чтобы решить существующие трудности.

- Господин Франко, вы были участником саммита в Самаре. Каковы ваши впечатления от этого саммита?

- Обе стороны, которые встречались на переговорах - Россия и ЕС, - подчеркнули, что отношения между ними нарастают в таких сферах, как торговля, инвестиции, а также в сфере туризма, в сфере студенческого обмена, в сфере науки. Таким образом, мы можем сказать, что развиваются не только экономические отношения, но и, что не менее важно, отношения на уровне межличностного общения между гражданами России и Европейского Союза. Мы должны гарантировать, мы должны создать ситуацию, при которой существующий потенциал развивается и находит свое выражение в действительности. Конечно, существуют некоторые вопросы, которые все еще не решены. И они не только технического характера, но и политического. Но я считаю, что существование таких вопросов это не какая-то трагедия или драма. Да, это отнюдь не хороший знак, но в этом и заключалось значение саммита Россия - ЕС в Самаре. Политические лидеры там дали, скажем, импульс и продемонстрировали политическую волю к решению остающихся нерешенными проблем. Конкретным примером может быть ситуация с польским мясом. Ведь не только во время саммита, но и после него в прессе прозвучала информация о том, что лидерами России и ЕС, президентом Путиным, в частности, был дан наказ, чтобы работать активнее, чтобы разрешить эту проблему.

- Иногда Евросоюз производит впечатление плохо управляемой организации из-за разногласий между старыми и новыми членами. Существуют ли планы по изменению этой ситуации?

- Мы развиваем политику Европейского Союза в области безопасности и внутренних дел, а также в ключе общей внешней политики и обороны. Именно это было зафиксировано в Амстердамском соглашении. Кроме того, мы, конечно, расширяемся, и сейчас в Европейском Союзе уже 27 стран-членов. Я не скрываю, существует определенный кризис. Я бы назвал это кризисом роста. Институты Европейского Союза, например, не способны в полной мере управлять и принимать решения по такому огромному кругу вопросов и делать это эффективно. Поэтому в Конституционном договоре предусмотрены соглашения, например, которые касаются принятия решений Европейской комиссией в Совете Европейского Союза, в Европейском парламенте, как сделать этот процесс наиболее эффективным. Кроме того, существуют предложения, которые опять же содержатся в Конституционном договоре, относительно реформы системы председательствования в ЕС, которая сейчас заключается в том, что каждая страна-участник является председателем Европейского Союза в течение шести месяцев. Существуют предложения относительно реформы внешней политики Евросоюза. Например, назначить одного человека, который будет отвечать за внешнюю политику. Вы знаете, что Конституция Европейского Союза не была одобрена, например, Францией, Нидерландами в ходе проведения референдумов. Но также не нужно забывать, что 18 стран-членов ЕС все же подписали документ. И поэтому сейчас Германия как страна-председатель Европейского Союза активно работает над Конституционным договором и планирует представить его на Саммите Европейского Союза в июне.

- Сейчас Россия демонстрирует уверенный рост, и создается впечатление, что это настораживает Запад. Но слабой, плохо управляемой России на Западе опасались еще больше. Согласитесь, что существует до сих пор некий психологический барьер в отношениях между Россией и Евросоюзом?

- У Европейского Союза существует действительно реальная заинтересованность в сильной и стабильной России. Это относится как к экономическим, так и к политическим вопросам. Говоря об экономике, нужно отметить, что эти отношения между Россией и ЕС растут хорошими темпами. Например, торговля за последний год увеличилась на 20 процентов, с 2005 по 2006 год объем иностранных инвестиций в Россию удвоился. Надо сказать, что 70 процентов этих инвестиций приходят из Европейского Союза. Но это не означает, что российские компании не инвестируют в европейскую экономику. Это было подтверждено в ходе последнего визита Владимира Путина в Австрию и Люксембург. Каждые две недели подписываются новые контракты. Конечно, существуют какие-то шероховатости. Например, компании не всегда с распростертыми объятиями принимаются в России. Точно такие же проблемы у российских компаний в Европейском Союзе - они могут также сталкиваться с некоторыми сложностями. Я бы назвал это экономическим национализмом. И в России, и в Европейском Союзе он отнюдь не изжил себя, он не исчез. Мы должны с ним бороться. Кроме того, мы должны бороться с такими проявлениями экономического национализма и внутри Европейского Союза. Между отдельными европейскими странами также существует какая-то настороженность и нежелание инвестировать в экономику друг друга. То есть, таким образом, я хочу сказать, что в экономической сфере мы сейчас прилагаем все усилия к тому, чтобы европейские и российские компании получили бы возможность работать на рынках друг друга, на рынках России и Евросоюза.