В прошлом месяце президент Дональд Трамп объяснил 30-процентный обвал цен на нефть — максимальное падение почти за три десятилетия — провалом переговоров между Москвой и Эр-Риядом. В начале марта на встрече ОПЕК и России (известной как ОПЕК+) Саудовская Аравия предложила картелю сократить около 1 млн баррелей нефти в день, а России — пятьсот тысяч, пишет The National Interest.
Несмотря на стремительное распространение коронавируса по всему миру и замедление спроса на энергоносители в Азии, Москва отказалась от предложения саудитов. Тупиковая ситуация развалила хрупкий союз двух крупнейших нефтедобывающих держав; в отместку за отказ подчиниться Эр-Рияду Saudi Aramco объявила об увеличении добычи до рекордных 13 млн баррелей в день или на 26% больше, чем раньше.
На следующий день после того, как саудиты объявили ценовую войну своему бывшему энергетическому партнеру, фьючерсы на нефть марки WTI и Brent торговались на уровне $34 и $37 соответственно. После того как почти месяц обе стороны отказывались идти на уступки, фьючерсы рухнули до $23. При таких ценах американские сланцевые производители начали нести огромные убытки — для покрытия лишь эксплуатационных расходов им необходима нефть не ниже $40.
Обремененные долгами независимые производители США теряют финансирование, поскольку инвесторы, испугавшись ситуации на рынке, стали продавать свои доли в компаниях. Без необходимого капитала бурильщики не могут вести разведку и любые новые проекты приходится откладывать в долгий ящик. Некоторые игроки сектора ожидают, что значительная часть производства будет остановлена и десятки тысяч сотрудников потеряют работу. Как ожидается, добыча сланца в США может сократиться более чем на миллион баррелей в день.
Между тем, рыночная доля Саудовской Аравии, скорее всего, увеличится. Стоимость добычи нефти в королевстве составляет всего $2,80, самый низкий показатель в мире. Поскольку часть импортной нефти Соединенные Штаты покупают у своего ближневосточного партнера (около 6% в последние несколько лет) саудовское правительство может использовать свою долю на рынке для увеличения влияния на ценообразование.
Саудиты, похоже, очень довольны развитием последних событий: даже после того, как ОПЕК+ в прошлый четверг достигла соглашения о сокращении мировой добычи на 10 млн баррелей, королевство отправило семь супертанкеров, в которых было в общей сложности 14 млн баррелей нефти, семикратное увеличение импорта по сравнению с прошлым месяцем. Этот шаг, приведший к падению цен почти на 10% несмотря на объявление о временном перемирии, явно демонстрирует неготовность Эр-Рияда к предметному сотрудничеству даже с таким верным союзником, как Дональд Трамп.
Поскольку добыча нефти чрезвычайно капиталоемкое производство и имеют более длительный, чем в среднем, срок разработки, независимые производители (которые добывают более 90% американской сланцевой нефти) могут столкнуться с трудностями, если банки не решатся пойти на риск. Осторожность финансовых организаций нетрудно понять: имея большую долю рынка, Саудовская Аравия может быстро залить рынок своей дешевой нефтью, что разорит получивших средства американские компании. Имея в запасе от 1,5 до 2 млн баррелей в день, королевство может сделать это в любой момент.
Вашингтон, конечно, может предпринять соответствующие шаги как внутри страны, так и за рубежом, чтобы американская экономика не зависела от 34-летнего саудовского наследного принца. Внутри страны администрация Трампа может предложить дешевые кредиты и временные налоговые льготы крупным независимым производителям нефти, что должно помочь им пережить коронавирусный кризис и саудовско-российскую нефтяную войну.
Белый дом может также изменить свою позицию в отношении альтернативных источников энергии (солнечную и ветряную) и использовать те же финансовые инструменты для повышения их конкурентоспособности (вместо того, чтобы пытаться спасти обанкротившуюся угольную промышленность). Кстати, диверсификация источников энергии, пожалуй, самое главное оружие в американском энергетическом арсенале.
Трамп, называющий себя главным адвокатом американских нефтяных компаний, может также нормализовать отношения с Венесуэлой под предлогом американской энергетической безопасности. Следует заметить, что Chevron до сих пор остается крупнейшим иностранным производителем нефти в Венесуэле. Поскольку Николас Мадуро готовится приватизировать нефтяной сектор страны, для Трампа разумно не отдавать венесуэльскую нефть российской “Роснефти”. Почти, наверняка, другие американские компании также не прочь участвовать в разделе “венесуэльского пирога”.
В конце концов, лучший способ выжить и процветать на быстро меняющемся международном энергетическом рынке — оставаться гибким и сообразительным.
