За тоннелем, который проходит под Алчевским металлургическим комбинатом, начинается зона отчуждения. Пейзажи в стиле Тарковского. Другие звуки, другие краски, другое настроение. Боевые действия – в пяти километрах. Транспорт – только военный.
Еду. Считаю. На первой сотне танков, бронемашин и разнокалиберных гаубиц сбиваюсь со счета. Техники – море. На этом направлении фронта сконцентрирована огромная сила. Но она не могла быть задействована, пока эти парни не сделали свою работу. 174-й отдельный разведывательный батальон 150-й мотострелковой дивизии. Той самой, бойцы которой Кантария и Егоров вонзили Знамя Победы в сердце тогда еще фашистского Берлина. На днях их правнуки по возрасту уничтожили важнейший объект националистов на окраине Попасной, открыв нашим войскам оперативный плацдарм для продвижения вперёд. Разведка дала идеально точные координаты.
"Вот работа нашей артиллерии. Правильная, бескомпромиссная. Потому что здесь было гнездо националистов. Разобрали гнездо, – говорит один из военных. – Артиллеристы – молодцы, конечно. Мы его разбирали недели две, этот опорный пункт. Потому что они сидели глубоко, тяжело было их выбить отсюда".
Вот то, что осталось от них. Точнее говоря, то, что не успели прихватить убежавшие несколько человек. Два выстрела от РПГ. Граната. Вот, собственно, и все.
"Их тактика, стратегия – неконтактная пехота, артиллерия, если возможно, то и авиация. Так как авиации нет, они стараются заменить ее на артиллерию. Поэтому их задача – удержать нас на расстоянии. Как только мы подходим вплотную, бегут", – рассказывают военные.
В здании еще никто не был. Саперы не работали. Разведчики попросили подождать. Через 10 минут появились. Сюрприз. Брошюры ОБСЕ у "Правого сектора" (запрещен в РФ). Судя по боеприпасам и оружию, оставленным внутри, уйти, если и смогли, то человека четыре. Было бы больше, арсенал бы весь прихватили. Но улепетывали так, что оставили и форму, и даже паспорт.
Забирались эти крысы через окошко, поэтому долго их не могли вычислить. Они не заходили через центральный вход. Через маленький люк. Здесь жили, ночевали. Думаю, в основном даже не выходили. А просто смотрели на мониторы и передавали информацию артиллерии, которая наносила удары по Попасной, когда там еще не было нашей армии, а потом уже и по нашим войскам, которые туда подошли. Эти бумажки у входа в эту гостиницу были не случайно. Камеры ОБСЕ. Можно даже пробить по штрих-коду.
Гнали украинскую армию в том числе и по этому полю. Воронок не менее ста. Ближе к следующему населенному пункту, к Камышевахе, наша артиллерия успокоилась. Продолжила только тогда, когда стало понятно: мирных жителей в селе нет. ВСУ тоже отвечает. Но основной ущерб украинская артиллерия наносит отнюдь не российским войскам. Бьют по жилым районам. По частному сектору, где каждый дом – история семьи.
Странные ощущения каждый раз. Как будто бы нетвойны. Все стихло. Хозяев, конечно, нет. Они уехали. Посмотрите, каким буйным цветом цветет здесь растительность. Пионы, ирисы уже отцвели, ромашки. Все ждет, когда люди вернутся обратно. В этом доме явно жил человек, который работал на железной дороге. Отечественная война. Награда. А вот совершенно уникальная награда – за оборону Сталинграда. Запаяна в пластик, чтобы не испортилась. Также запаяны в пластик две банкноты – рубль 1938 года со Стахановым, донбасский вариант, и пять карбованцев 1942 года. Выпущены во время оккупации Украины.
Нацистский Киев не хочет признавать своего поражения и мстит. Больше всего сейчас достается тем населенным пунктам Донбасса, которые и раньше находились у самой линии фронта. Поселок Гольма. Многострадальный Горловский район Донецкой народной республики. 8 лет люди выживают под огнем.
- В Гольме есть целые дома, чтобы без осколков?
– Нет. Это как страшный сон, который не ясно, когда закончится. Но есть надежда, – говорит Елена Худусова – глава поселковой администрации.
Продолжать беседу на улице, испытывать судьбу этой женщины я не стал. И без деталей понятно, что обстановка здесь непростая.
Мы едем по поселку Гольма с представителями администрации на машине администрации. Людей на улицах нет вообще. Объездили уже весь город. Я не увидел ни одного человека.
Всегда беспроигрышный вариант: хочешь пообщаться с людьми – ищи их на базаре. Центральный рынок Гольмы. До 12 часов люди еще есть. И то единицы. После 12 нет – никого.
Одну семью я нашел. Дарья Беловкина уже третий месяц живет с детьми в сыром подвале. Старшей – 16. Младшему – 4. Средней – ровеснице войны – 8 лет от роду. Самодельная печка здесь сильно коптит. Можно угореть. Топят редко. От отсутствия света и грибка в помещении дети болеют регулярно. Сын по ночам кричит – снятся кошмары.
"С 24 февраля Горловка подверглась 2764 обстрелам. Ранены 83 человека, это ранения абсолютно разной степени тяжести. Погибли тринадцать. Но мы знаем, ради чего мы терпим. Мы это все понимаем", – говорит Иван Приходько – глава администрации города Горловка.
Пантелеймоновка – это рядом с Ясиноватой, где постоянно идут обстрелы. У женщины – тяжелейшие ранения, частичная ампутация левой ноги, полная ампутация правой. Это мирная жительница поселка. Только что был обстрел.
Это обычный день из жизни операционного блока в горловской больнице. Сюда практически каждый час доставляют людей с ранениями. То ли это бойцы с передовой, то ли это мирные жители из близлежащих населенных пунктов.
"К сожалению, бывает так, что мы не можем помочь. Это просто ад, нервы сдают у всех. Потому травмы, часто несовместимые с жизнью", – сказала Нелля Якуненко – главный врач больницы.
В Пантелеймоновку мы приехали, когда сюда приземлился последний на этот день снаряд. Пока тихо, с главой администрации быстро обошли территорию. Светлана Реутова показала, где получила ранения односельчанка, провела к домам, куда долетели осколки.
Люди наспех латают окна. Видно, что для них это совершенного будничное занятие, как если бы Пантелеймоновка была постоянным эпицентром всех катаклизмов на планете. Они живут так с 2014 года. И, конечно, верят в то, что теперь терпеть осталось совсем немного.
