Главная кладовая золота Иркутской области. Кажется, здесь перекопано все, и не на один раз. Сутки в пути, пробираясь среди рукотворных вершин горной породы. Впереди очередное препятствие — бурная таежная река.
Течение здесь настолько мощное, что запросто прикатывает огромные валуны. Поэтому перед форсированием водителям приходится буквально прощупывать в холодной воде глубокую колею. Тяжелые камни лучше убрать, иначе не проехать.
Это стойбище затерялось где-то в тайге на слиянии рек Ченчи и Бульбухты. Гостей встречает хозяин Геннадий Нилов. В упряжке — олени. Геннадий вместе с женой здесь их разводит. Начинали с десяти голов, теперь стадо большое.
"Здесь тоже раньше занимались оленеводством. Дядя держал здесь оленей. И вообще это место соответствует, чтобы держать оленей. Подходы тут есть. Не то, что на краю света. Тут можно заехать-выехать. Начали заниматься общиной везде, ну и мы — давай общину создадим", — говорит оленевод Геннадий Нилов.
Песня колокольчиков повсюду. Чуть позже к ней привыкаешь. Труднее привыкнуть только к тучам беспощадной мошкары. Спасение для животных — дымокур.
Но очаг должен гореть постоянно. Поэтому утром, пока гнус придавлен утренней прохладой, нужно успеть привезти дров.
Геннадий с детства умеет обращаться с оленями. Закончил он семь классов. А работать начал рано — сначала каюром, водил экспедиции. Потом ушел в армию, отслужил за полярным кругом. Работал в "Лензолото", строителем. Когда потянуло в тайгу, вспоминает, перевелся в авиационную охрану. Был десантником, инструктором, пожарным. А на пенсии вернулся к оленеводству. Жена поддержала. Она тоже из семьи охотников — оленеводов.
"Шесть классов даже не закончила. До декабря доучилась, на Новый год приехала и все. Бабушка сказала: " Не езжай. Оленей паси". Все, так и осталась. Читать-писать умеешь — все, оленей паси."
Так она и стала пасти оленей. И учиться жить в тайге. В том числе охотиться. Однажды в дом, вспоминает, забрался медведь. Спастись удалось как раз потому, что хорошо умела обращаться с оружием.
"Я пришла, ружье на дверь поставила. И сижу в окошко покуриваю. Слышу, что-то дверь. Говорю — Надя, заходи. Что-то дверь не открывает. Я говорю — ты что-то шутишь. Я хотела только встать — уже побольше щель. Промелькнуло опять. Я — Надя, заходи! А тут дверь открывает — голова такая. Я хорошо, что не растерялась. Схватила ружье — сразу с двух стволов намертво", — говорит оленевод Анна Кириллова.
Дел на стойбище хватает и без оленей. Испечь хлеб, принести воду из реки, выловить рыбу, здесь есть огромные таймени.
А вот еще одно трудоемкое дело. Мять шкуру нужно, чтобы она стала мягче.
"Вот это будет продолжаться 2-3 дня. Но с передышкой. Чай пьем. Отдыхаем. Потом опять беремся. Часика полтора так помнем, опять передышка. Руки у меня тоже устают. Оно же тяжелое."
Сегодня помогает дочь. Пару раз в год она с семьей навещает родителей, привозит в тайгу продукты, бензин. В этот раз здесь и внучка Любаша. Но для нее эта работа пока непосильная.
Готовь лыжи летом. Потому что зимой эвенки охотятся в лесу. Чтобы пробираться по сугробам, нужны именно такие — гнутые, обтянутые шкурой. Из магазина лыжи не подойдут, проверено временем, говорит Геннадий Нилов. Дерево он сам выбирает в лесу, подойдет не каждое. Желательно, чтобы была ель, прямая. Сам же потом и вырезает. Как еще делали его предки.
"Трудоемкая работа. Вручную делаешь. А потом надо загибать. Делаешь рамку вот эту. Деревянную. Вот видите. Есть подручный материал, вот с него и делаешь."
Потом все это сушится. Хорошо прокалить лыжи нужно еще и в огне.
"И вот все. Прокаливание закончено. Теперь наждачкой пройтись шершавенькой."
Сегодня пушной промысел находится в упадке, говорит Геннадий, потому что мягкое золото совсем не ценится, и работа охотников тоже. Кстати, его жене, которой уже за 60, так и не назначили пенсию. Почему, сейчас дети пытаются решить проблему.
"Сколько мы государству этого мягкого золота сдали, не знаю. И в то же время государство не считало, что мы работаем. Это нам чуть ли не прогулка считалась. Вышел на охоту, пострелял, пришел. Но промысел — это же трудная работа. Один в природу, с тайгой. Выживать надо, кормиться надо. И охотиться. Это работа же", — говорит оленевод Геннадий Нилов.
Своих подопечных пенсионеры знают наперечет, каждому оленю при рождении дают кличку. Отсутствие нескольких голов — серьезный повод для беспокойства. Оленеводы знают, что вокруг рыскает волк, но сделать с ним пока ничего не могут. Охота капканом запрещена, применение ядохимикатов тоже. Сохранить стадо помогают частые кочевки, в очередную пенсионеры отправятся, проводив гостей. В следующий раз дети приедут скорее всего уже по зимнику.
