О росте цен на шампанское и вино, проблемах винодельческой отрасли, проблемах налогообложения малого и среднего бизнеса, самозанятых и новом бюджете рассказал в программе "Мнение" Борис Титов, уполномоченный при президенте по правам предпринимателей.
- Расскажите, почему подорожает шампанское и насколько существенно подорожает?
- Подорожает не только шампанское, но и вино.
- Игристое?
- Вопрос в том, что почему-то сегодня решили решать финансовые проблемы бюджета за счет таких очень маленьких секторов экономики. В общем итоге это всего 5 миллиардов рублей. При том, что, мы говорим о дефицитах на сотни миллиардов рублей. Почему-то такие изменения только виноделов. Это особенно обидно, что я, как председатель союза виноградарей и виноделов, мы боролись несколько лет за то, чтобы государство повернулось в сторону отечественного виноделия из российского винограда. Мы приняли закон, который снизил акцизы, облегчил лицензирование, даже реклама на телевидении разрешена. Государство повернулось, как и все другие государства, у которых есть эта возможность производить вино в своей стране. Многие считают это огромной гордостью для страны, стимулируя развитие отечественного виноделия. И вдруг в один день резкий поворот опять назад.
Получается, что теперь уже вино, оказывается, не нужно. Уже надо с него деньги собирать. Частное производство вина из отечественного винограда делает только первые шаги. Мне кажется, что это достаточно противоречивое решение.
- Какие реальные потери для отрасли это может принести за собой?
- Я не думаю, что это реальные потери. Еще раз, здесь очень важно, что произошел поворот назад. Конечно, для сегмента премиальных или даже субпремиальных вин это незначимое изменение в цене. Но для дешевых продуктов, а основная часть шампанского, например, производится как раз в экономическом сегменте до 200 рублей за бутылку в розничной торговле. Подобное изменение может увеличить цену на 5-10%. И это уже достаточно существенно. Особенно почему-то о шампанском начинаем всегда говорить к Новому году. Как в прошлом году начали говорить о том, что надо поднимать импортные пошлины на виноматериал. И это привело к дисбалансу и нервозности на рынке.
- Может, расчет властей был на то, что как бы не переживали россияне, как бы трудно им не было, но они все-таки к Новому году шампанское купят?
- Ну, я думаю, что это традиция. Естественно, все равно приходит Новый год. И это невозможно без бутылки шампанского. Но, с другой стороны, хотелось бы, чтобы это была осознанная покупка хорошего, качественного вина. В итоге, получается, что во-первых, это большое сокращения количества. А, во-вторых, все люди начнут экономить.
- Как вы оцениваете возможность прикрыть отечественным производством реальное импортное производство?
- Но этого не происходит. А непоследовательность и постоянно меняющиеся правила игры – это то, в чем бизнес упрекает правительство не первый и, видимо, не последний год.
- В каких отраслях замечены подобные проблемы и перемены?
- Хватает. Я должен сказать, что в минувшую субботу прошел Государственный совет по деловому климату. Надо признать, что сегодня очень много делается. Начиная от дорожных карт АСИ – Национальная предпринимательская инициатива двигается вперед.
Действительно в рейтинге Doing Business мы поднялись наверх до 40-го места. Хотя цель – 20-е место. Через два года мы добьемся и этого показателя. Мы перешли к новому этапу. Теперь будут специальные проектные офисы в регионах. Они и есть рейтинг делового климата в регионах. Вы знаете, это все касается очень ограниченной части вопросов проблем для бизнеса. Это касается проблем регуляторики. Это отдельные административные регулирования в отдельных областях. В результате это делает бизнес более удобным, чем он был раньше.
Но, кроме этого, есть еще другие проблемы. Есть еще и безопасность бизнеса, то есть бизнес должен быть безопасным. В этой области, к сожалению, пока проблемы не только не улучшаются, но ухудшаются, несмотря на то, что президент постоянно дает сигналы правоохранительным органам. Например, введены изменения в законодательство о том, что увеличили ответственность сотрудников. Тем не менее, количество уголовных дел против бизнеса возрастает, это действительно реально большая проблема.
Административное давление, проверки пока увеличиваются. Несмотря на то, что сегодня очень непростая экономическая ситуация, многие начинают не только не снижать, не дают задышать бизнесу, да, такую передышку не делают ему.
- Разве мораторий на проверки уже не действует?
- Значит, мораторий распространялся на малый бизнес. Но на самом деле он не действует, практически не действует. Потому что он касался очень малой группы малых предприятий. И кроме этого, еще и тех, которые не имели нарушений в прошлом. А у нас практически таких нет. Если у предпринимателя была хоть одна налоговая проверка, обязательно какое-нибудь нарушение уже есть. Штраф всегда выписывают. Поэтому, конечно, вопрос проверок остается открытым.
- Это было декларативное движение на самом его старте?
- К сожалению, как всегда идея была правильная, но потом ее реализация, когда к главной идее приделали еще и кучу условий, когда мы будем это делать, но только для таких-то или только в этом случае. В результате это решение стало половинчатым, компромиссным. И уже по большому счету не рабочим.
- Представители малого и среднего бизнеса предлагают преследовать незаконные проверки, преследовать государственные структуры, судиться с ними. Будет ли такая возможность?
- В законодательстве есть 169-я статья Уголовного кодекса, которая говорит о возможности возбуждения уголовных дел и уголовного преследования чиновников за преднамеренное воспрепятствование предпринимательской деятельности.
- Но как это доказать?
- Есть административное наказание, которое предусмотрено в Административном кодексе. К сожалению, в законе у нас все более-менее прописано, а на практике не применяется. Возбудить уголовное дело против чиновника, это очень сложно. Прокуратура хотя нам помогает, но следственные органы идут на это очень неохотно, очень сложно.
Например, мы услышали в новостях о факте возбуждения уголовного дела против сотрудников Следственного комитета. Это очень необычный случай, что они преследовали бизнес. Они пытались рейдерски отбирать собственность у бизнеса. Это отрадный факт, что появилась такая возможность. Не смотря на обращение президента об увеличении ответственности правоохранительных органов за неправильное воздействие на бизнес. Но, тем не менее, к сожалению, это пока единичные факты.
- Но, если президент скажет еще один раз или еще несколько раз, или это повторят и процитируют, может быть, это станет практикой?
- Это должно стать нормой.
- Никаких законодательных дополнительных движений для этого не нужно, на ваш взгляд?
- С точки зрения законодательства, наверное уже нет. Должны быть еще и внутренние инструкции правоохранительных органов, которые не дают никому поблажки. Очень многое зависит от руководителей правоохранительных органов. Они должны дать соответствующие внутренние инструкции и требовать со своих подчиненных, чтобы этого не случилось, этого не происходило.
- Президент давал еще одну важную установку: довести долю малого и среднего бизнеса в России до 25%. Как она реализуется? И какие тенденции вы сейчас наблюдаете, как бизнес-омбудсмен?
- Да, такой процесс имел место, когда повышали налоги. Определенное число малых предприятий вышло из белой зоны.
- Когда повышали страховые взносы?
- К сожалению, сегодня тенденция тоже противоречивая. То прибавляется, то убавляется. Но я хочу сказать, что у нас не так мало бизнеса. Основная задача – повысить долю официального бизнеса. У нас малый бизнес – это миллионы людей, просто они находятся в тени. Гаражная экономика – это практически вторая экономика России. Нужны очень серьезные меры со стороны государства, которые бы дали возможность выйти в легальное поле. Это должно быть прежде всего не жесткие меры воздействия, а стимулирование бизнеса к переходу на светлую и прозрачную сторону. К сожалению, пока здесь сделано очень мало. Например, в отношении самозанятых.
- Как вы охарактеризуете закон о самозанятых?
- Мы долго боролись за этот закон, предлагали этот вариант. К сожалению, тот вариант, который сейчас внесен в Государственную Думу правительством и одобрен уже комитетом, очень ограниченный. Практически это уход от решения проблемы самозанятых. Об этом мы уже информировали президента. Потому что регулирование трех видов деятельности, фактически это ничто. Под действия закона подпадает только какой-то домашний персонал, который может воспользоваться этой нормой.
Кроме это только на два года их освобождают от уплаты персональных налогов, а что будет дальше, никто вообще не понимает. Сейчас зачем выходить в светлую, чтобы через два года тебя заставили платить все налоги. При этом это налоги на физических лиц. Таким образом, мы не сделали нового отряда индивидуальных предпринимателей, как мы предлагали. Практически это уход от решения вопроса легализации самозанятых.
- Какое у него может быть развитие? Этот закон скорее всего будет принят?
- Я не могу сказать.
- Как вы считаете никто не придет, не зарегистрируется и не выйдет из тени?
- Я думаю, что этой законодательной нормой воспользуется максимум 500 человек на всю страну. Тогда, когда мы говорили о миллионах самозанятых.
- Какие еще инициативы вы считаете вредными или полезными что могут выйти с 2017 года?
- Мы передали в Государственную Думу целый пакет законопроектов, которые мы считаем необходимо принять. Это вопрос о страховании вкладов юридических лиц при банкротстве банков. Это вопрос стимулирования местных администраций бюджетов с тем, чтобы они получали большую часть доходов от малого бизнеса и от роста малого бизнеса в регионе.
- Как вы относитесь к налогу на недвижимость?
- Регионам. Сначала запретили менять кадастровую стоимость. К сожалению, видите, такое благое дело не продержалось и полгода. Это инициатива регионов. Конечно, прежде всего крупных регионов - Москвы и Санкт-Петербурга.
- Потому что за счет коммерческой недвижимости они получают доходы?
- Да, они хотят получать больше денег от коммерческой недвижимости. Но, к сожалению, вместе с этой коммерческой недвижимостью попадают еще миллионы и предпринимателей, и физических лиц, которые вынуждены сегодня платить в разы больше налогов или арендной платы за помещения, которые они арендуют у государства, потому что теперь она рассчитывается на базе кадастровой стоимости. Я могу сказать, что рекорд был у нас – увеличение за один раз кадастровой стоимости в 360 раз. Конечно, никакой бизнес не выдержит такой рост платежей налогов, как сегодня происходит. И мы только вздохнули. Мы подумали о том, что хорошо, вот эта война, это практически была война, все боролись против этих новых счетов-фактур, которые присылали. Ходили в суды, создавались специальные комиссии, которые рассматривали обращения предпринимателей и которые оспаривали кадастровую стоимость. Было огромное количество судебных исков. Но, думали, что все наконец-то на какое-то время мы можем вздохнуть спокойно. Но, как видно, не так.
- В чем проблема? Региональное лобби сильнее бизнес лобби в России?
- У нас слабый бизнес. Я могу это сразу сказать. И, конечно, у нас много чиновников и они сильны. И мало бизнеса, реального бизнеса. Не того бизнеса, который работает в нефтяном секторе, финансовом секторе, который близок к власти, который может решать свои проблемы. А именно бизнес реального сектора экономики, производственного бизнеса, бизнеса, который работает и в торговле. Тот, кто занимается инновациями, и сельском хозяйством - очень слабый бизнес.
- Слабый в смысле политического влияния?
- Конечно. Сегодня очень сложно отстаивать свои интересы. Конечно, созданы институты, АСИ, общественные организации, мой институт, но, к сожалению, пока этого явно не достаточно.
- Партия Роста?
- Партия Роста должна отстаивать не только интересы предпринимателей, но и людей в новой экономике России. Это политический институт. Мы начали этот процесс. Но пока мы еще тоже очень слабые.
- Появились слухи о возможном объединении партии Роста с партией Яблоко, вы ищете партнеров?
- Только на отдельных выборах. Вопроса об объединении партий не стоит. Но мы сегодня идем к созданию коалиции. Это не коалиция официальная, но мы можем договариваться о совместном выдвижении кандидатов на выборах или распределении мандатов.
Близятся большие муниципальные выборы в Москве. Разыгрывается полторы тысячи мандатов. При этом это самые маленькие депутаты, которые работают в своих районах, на районном уровне. И, конечно, это люди работающие на общественных началах. Мотивация только общественная. Очень непростые выборы. И, конечно, мы готовы вступать в объединения.
- Возможность сотрудничества в Москве для вас появилась благодаря тому, что отсутствует политическая повестка как таковая? Интересы партии Яблоко и Партии Роста по вопросу Крыма не пересекаются?
- Да, по вопросу Крыма в Москве мы не пересекаемся. Но, вместе с тем, я должен сказать, что, у нас есть серьезные расхождения. Но есть и объединяющие моменты. Мы за новую, современную экономику России. В этом смысле, конечно, те люди, которые придут даже на районном уровне депутатами, они будут уже отстаивать новые подходы. Даже у себя в этом маленьком месте, где они живут.
- В продолжение темы новой экономики России, о которой мечтают и депутаты, и чиновники, и бизнес. По данным прогнозов Столыпинского клуба, несмотря на рост ВВП России в рублях, доля ВВП России в мировом значении продолжает снижаться. Такие прогнозы дают ваши эксперты?
- Мы не видим роста ВВП в рублях. Сегодня Росстат опубликовал данные минус 0,4% роста ВВП в годовом выражении. Экономика страны 7 кварталов уменьшается. Уровень инвестиции по – моему снижается больше 15 кварталов. Мы видим стагнацию в экономике, совершенно очевидную стагнацию. Эксперты Столыпинского клуба анализировали ситуацию, если в долларах считать, то падение составляет значительные 40% ВВП.
- А в рублях стагнация?
- Да. Поэтому, конечно, мы сегодня должны найти очень быстро какие-то решения. Решения по изменению курса. Все говорят о необходимости перехода на новую модель экономики, ухода от старой сырьевой, перехода к новой несырьевой более активно. Но при этом никто ничего не делает.
- Как идет работа над стратегией развития несырьевой экономики? - Столыпинский клуб уже опубликовал первые документы. В начале сентября были озвучены первоочередные меры необходимые для перехода экономики к росту. Были затронуты вопросы денежно-кредитной политики и изменения ключевой ставки в частности.
- Ключевая ставка должна снижаться?
- Да, ключевая ставка должна снижаться, в том числе налоговые вопросы, быстрые решения в судебной реформе, которые можно быстро реализовать. Кроме этого, сейчас мы готовим еще один документ. Это наш взгляд на бюджет. Мы считаем, что проект бюджета предложенный сейчас для принятия в Государственной Думе уже получил название бюджета стагнации. В проекте бюджета не предложено никаких мер к выходу на рост экономики, изменению моделей экономического развития. Кроме этого, особенно печально, что там заложены денежные расходы, которые поменять потом будет очень сложно. Расходы явно идут не на пользу экономике. Все направления расходования бюджетных средств направлены на поддержание, а не на развитие.
Поэтому, Столыпинский клуб в ближайшие две недели еще до голосования в Государственной Думе, должен успеть во-первых, дать оценку того, что будет в экономике, если этот бюджет будет принят, как он есть. Во-вторых, дадим свой взгляд, как этот бюджет стоит изменить с бюджета стагнации на бюджет развития. Дать прогноз по результатам исполнения нового измененного бюджета. Такие выводы, мы должны дать до конца декабря. Стратегию целиком мы готовим к январю месяцу.
- С институтом Алексея Кудрина вы находите пересечения и общие точки?
- Я должен сказать, что у нас много общего. Я должен сказать, что и вопросы институциональных реформ, вопросы тарифов естественных монополий, реформы естественных монополий, то, что касается будущей экономики, вопросов новых информационных технологий, использование технологии блокчейн, сегодня все уже это слово употребляют, как будущее для экономики России.
Мы очень близки, но, к сожалению, у нас есть и серьезные расхождения. Мы это признаем, что по некотором вопросам у нас разные взгляды и оценки. Прежде всего это касается денежно-кредитной политики. У них политика очень жесткая.
Они считают, что нужно проводить сдерживающую денежно-кредитную политику. Мы считаем, что она должна быть активной. И она должна стимулировать рост экономики. Как, собственно, это происходит и в США, и в Европе, и в Японии, на выходе из кризиса. К сожалению, не происходит у нас никак.
- Почему низкая инфляция, к которой мы стремимся в 4%, не является гарантией притока инвестиций?
- Это все равно как сравнивать соленое с горячим. Инвестиции и инфляция. У нас инфляция становится целью экономической политики. Но это не так. Инфляция – это градусник. Она только лишь показывает определенное состояние экономики.
Для бизнеса вообще показатель инфляции, хотя вот сегодня Эльвира Сахидзабовна Набиуллина, выступая в Государственной Думе, сказала, что это главное, о чем, что заботит сегодня бизнес, это не так.
Бизнес вообще на показатель инфляции особо внимания обычно при своих планировании инвестиций не обращает. Это как бы антифлятор, который закладывается в бизнес планы.
Мы понимаем, что на стадии экономического роста инфляция может быть и 8%, и 10%. Это было практически во всех странах, которые росли быстро. Это как бы следствие быстрого роста. И ничего страшного в этом нет. Для бизнеса важны другие показатели. Это прежде всего процентные ставки по кредитам, которые, если у тебя нет дешевого кредита, значит, ты не можешь развиваться. А ты не можешь развиваться только за свой счет или за счет собственных денег компании. Это будет очень медленное развитие, если оно вообще будет. Поэтому мы все время говорим о том, что кроме того, что должны быть правильные институты, суды, контрольно-надзорная деятельность, о чем говорят наши оппоненты, мы тоже с этим согласны. Но должны быть еще и низкие ставки по кредитам и долгосрочные кредиты. А вот здесь у нас никак государство этот вопрос для бизнеса не решает.
- Тем не менее некоторые представители бизнеса считают, что низкая инфляция, скажем так, не обязательно является только градусником. Если спрашивать представителей крупного бизнеса, то все они поддерживают Центробанк горой.
- Понятно, конечно, это позиция крупного бизнеса. Он связан с финансами. Прежде всего банки, они, естественно, связаны и зависят от решений Центрального Банка. Но я могу сказать, что еще один пример такой политики сдерживания прямого экономического роста. Потому что сегодня есть, Центральный банк объявил депозитные аукционы. И что это значит? Что он забирает лишнюю ликвидность у банков по гарантированной нижней процентной ставке. Таким образом, дает банкам заработать на тех деньгах, которые, он же им в свое время дал на докапитализацию.
В начале 2015 года. Так вот, теперь он дает им нижнюю планку. Теперь они не смогут и не захотят финансировать, кредитовать бизнес по ставке ниже, чем то, что им обеспечивает Центральный Банк.
Что еще интересно, почему это действительно политика сдерживания, потому что, если мы говорим о той ставке, которую сегодня ЦБ платит банкам за то, что они кладут свои деньги на депозит в Центральном Банке, приблизительно под 8% годовых. Но выплачивается она откуда? У Центрального Банка нет прибыли сегодня. Это эмиссионные деньги.
- То есть как бы количественное смягчение?
- То есть они эмиссируют деньги на то, чтобы сдерживать экономический рост.
- Затянувшаяся дискуссия об экономическом выборе чревата скорыми политическими переменами?
- Я не думаю, что у нас вообще будут возможны какие-то скорые досрочные выборы. Поддержка президента такова, что никаких, каких-то изменений в смысле руководства, высшего руководства страны, я думаю, в ближайшее время не произойдет. Президент сегодня не только гарант Конституции. Он гарант стабильности в стране. Потому что, к сожалению, дестабилизации добиться очень легко.
С другой стороны, конечно, президент, правительство и Центральный Банк – должны принимать решения о каких-то изменениях. Мы доказываем президенту с выкладками и цифрами, что нужны изменения экономической политики, мы очень надеемся, что это произойдет.
"Гаражная" экономика - это по сути вторая экономика России. И от государства требуются серьезные стимулы, которые бы позволили миллионам людей выйти в легальное поле. В этом уверен уполномоченный при президенте по правам предпринимателей Борис Титов.
- Подорожает не только шампанское, но и вино.
- Игристое?
- Вопрос в том, что почему-то сегодня решили решать финансовые проблемы бюджета за счет таких очень маленьких секторов экономики. В общем итоге это всего 5 миллиардов рублей. При том, что, мы говорим о дефицитах на сотни миллиардов рублей. Почему-то такие изменения только виноделов. Это особенно обидно, что я, как председатель союза виноградарей и виноделов, мы боролись несколько лет за то, чтобы государство повернулось в сторону отечественного виноделия из российского винограда. Мы приняли закон, который снизил акцизы, облегчил лицензирование, даже реклама на телевидении разрешена. Государство повернулось, как и все другие государства, у которых есть эта возможность производить вино в своей стране. Многие считают это огромной гордостью для страны, стимулируя развитие отечественного виноделия. И вдруг в один день резкий поворот опять назад.
Получается, что теперь уже вино, оказывается, не нужно. Уже надо с него деньги собирать. Частное производство вина из отечественного винограда делает только первые шаги. Мне кажется, что это достаточно противоречивое решение.
- Какие реальные потери для отрасли это может принести за собой?
- Я не думаю, что это реальные потери. Еще раз, здесь очень важно, что произошел поворот назад. Конечно, для сегмента премиальных или даже субпремиальных вин это незначимое изменение в цене. Но для дешевых продуктов, а основная часть шампанского, например, производится как раз в экономическом сегменте до 200 рублей за бутылку в розничной торговле. Подобное изменение может увеличить цену на 5-10%. И это уже достаточно существенно. Особенно почему-то о шампанском начинаем всегда говорить к Новому году. Как в прошлом году начали говорить о том, что надо поднимать импортные пошлины на виноматериал. И это привело к дисбалансу и нервозности на рынке.
- Может, расчет властей был на то, что как бы не переживали россияне, как бы трудно им не было, но они все-таки к Новому году шампанское купят?
- Ну, я думаю, что это традиция. Естественно, все равно приходит Новый год. И это невозможно без бутылки шампанского. Но, с другой стороны, хотелось бы, чтобы это была осознанная покупка хорошего, качественного вина. В итоге, получается, что во-первых, это большое сокращения количества. А, во-вторых, все люди начнут экономить.
- Как вы оцениваете возможность прикрыть отечественным производством реальное импортное производство?
- Но этого не происходит. А непоследовательность и постоянно меняющиеся правила игры – это то, в чем бизнес упрекает правительство не первый и, видимо, не последний год.
- В каких отраслях замечены подобные проблемы и перемены?
- Хватает. Я должен сказать, что в минувшую субботу прошел Государственный совет по деловому климату. Надо признать, что сегодня очень много делается. Начиная от дорожных карт АСИ – Национальная предпринимательская инициатива двигается вперед.
Действительно в рейтинге Doing Business мы поднялись наверх до 40-го места. Хотя цель – 20-е место. Через два года мы добьемся и этого показателя. Мы перешли к новому этапу. Теперь будут специальные проектные офисы в регионах. Они и есть рейтинг делового климата в регионах. Вы знаете, это все касается очень ограниченной части вопросов проблем для бизнеса. Это касается проблем регуляторики. Это отдельные административные регулирования в отдельных областях. В результате это делает бизнес более удобным, чем он был раньше.
Но, кроме этого, есть еще другие проблемы. Есть еще и безопасность бизнеса, то есть бизнес должен быть безопасным. В этой области, к сожалению, пока проблемы не только не улучшаются, но ухудшаются, несмотря на то, что президент постоянно дает сигналы правоохранительным органам. Например, введены изменения в законодательство о том, что увеличили ответственность сотрудников. Тем не менее, количество уголовных дел против бизнеса возрастает, это действительно реально большая проблема.
Административное давление, проверки пока увеличиваются. Несмотря на то, что сегодня очень непростая экономическая ситуация, многие начинают не только не снижать, не дают задышать бизнесу, да, такую передышку не делают ему.
- Разве мораторий на проверки уже не действует?
- Значит, мораторий распространялся на малый бизнес. Но на самом деле он не действует, практически не действует. Потому что он касался очень малой группы малых предприятий. И кроме этого, еще и тех, которые не имели нарушений в прошлом. А у нас практически таких нет. Если у предпринимателя была хоть одна налоговая проверка, обязательно какое-нибудь нарушение уже есть. Штраф всегда выписывают. Поэтому, конечно, вопрос проверок остается открытым.
- Это было декларативное движение на самом его старте?
- К сожалению, как всегда идея была правильная, но потом ее реализация, когда к главной идее приделали еще и кучу условий, когда мы будем это делать, но только для таких-то или только в этом случае. В результате это решение стало половинчатым, компромиссным. И уже по большому счету не рабочим.
- Представители малого и среднего бизнеса предлагают преследовать незаконные проверки, преследовать государственные структуры, судиться с ними. Будет ли такая возможность?
- В законодательстве есть 169-я статья Уголовного кодекса, которая говорит о возможности возбуждения уголовных дел и уголовного преследования чиновников за преднамеренное воспрепятствование предпринимательской деятельности.
- Но как это доказать?
- Есть административное наказание, которое предусмотрено в Административном кодексе. К сожалению, в законе у нас все более-менее прописано, а на практике не применяется. Возбудить уголовное дело против чиновника, это очень сложно. Прокуратура хотя нам помогает, но следственные органы идут на это очень неохотно, очень сложно.
Например, мы услышали в новостях о факте возбуждения уголовного дела против сотрудников Следственного комитета. Это очень необычный случай, что они преследовали бизнес. Они пытались рейдерски отбирать собственность у бизнеса. Это отрадный факт, что появилась такая возможность. Не смотря на обращение президента об увеличении ответственности правоохранительных органов за неправильное воздействие на бизнес. Но, тем не менее, к сожалению, это пока единичные факты.
- Но, если президент скажет еще один раз или еще несколько раз, или это повторят и процитируют, может быть, это станет практикой?
- Это должно стать нормой.
- Никаких законодательных дополнительных движений для этого не нужно, на ваш взгляд?
- С точки зрения законодательства, наверное уже нет. Должны быть еще и внутренние инструкции правоохранительных органов, которые не дают никому поблажки. Очень многое зависит от руководителей правоохранительных органов. Они должны дать соответствующие внутренние инструкции и требовать со своих подчиненных, чтобы этого не случилось, этого не происходило.
- Президент давал еще одну важную установку: довести долю малого и среднего бизнеса в России до 25%. Как она реализуется? И какие тенденции вы сейчас наблюдаете, как бизнес-омбудсмен?
- Да, такой процесс имел место, когда повышали налоги. Определенное число малых предприятий вышло из белой зоны.
- Когда повышали страховые взносы?
- К сожалению, сегодня тенденция тоже противоречивая. То прибавляется, то убавляется. Но я хочу сказать, что у нас не так мало бизнеса. Основная задача – повысить долю официального бизнеса. У нас малый бизнес – это миллионы людей, просто они находятся в тени. Гаражная экономика – это практически вторая экономика России. Нужны очень серьезные меры со стороны государства, которые бы дали возможность выйти в легальное поле. Это должно быть прежде всего не жесткие меры воздействия, а стимулирование бизнеса к переходу на светлую и прозрачную сторону. К сожалению, пока здесь сделано очень мало. Например, в отношении самозанятых.
- Как вы охарактеризуете закон о самозанятых?
- Мы долго боролись за этот закон, предлагали этот вариант. К сожалению, тот вариант, который сейчас внесен в Государственную Думу правительством и одобрен уже комитетом, очень ограниченный. Практически это уход от решения проблемы самозанятых. Об этом мы уже информировали президента. Потому что регулирование трех видов деятельности, фактически это ничто. Под действия закона подпадает только какой-то домашний персонал, который может воспользоваться этой нормой.
Кроме это только на два года их освобождают от уплаты персональных налогов, а что будет дальше, никто вообще не понимает. Сейчас зачем выходить в светлую, чтобы через два года тебя заставили платить все налоги. При этом это налоги на физических лиц. Таким образом, мы не сделали нового отряда индивидуальных предпринимателей, как мы предлагали. Практически это уход от решения вопроса легализации самозанятых.
- Какое у него может быть развитие? Этот закон скорее всего будет принят?
- Я не могу сказать.
- Как вы считаете никто не придет, не зарегистрируется и не выйдет из тени?
- Я думаю, что этой законодательной нормой воспользуется максимум 500 человек на всю страну. Тогда, когда мы говорили о миллионах самозанятых.
- Какие еще инициативы вы считаете вредными или полезными что могут выйти с 2017 года?
- Мы передали в Государственную Думу целый пакет законопроектов, которые мы считаем необходимо принять. Это вопрос о страховании вкладов юридических лиц при банкротстве банков. Это вопрос стимулирования местных администраций бюджетов с тем, чтобы они получали большую часть доходов от малого бизнеса и от роста малого бизнеса в регионе.
- Как вы относитесь к налогу на недвижимость?
- Регионам. Сначала запретили менять кадастровую стоимость. К сожалению, видите, такое благое дело не продержалось и полгода. Это инициатива регионов. Конечно, прежде всего крупных регионов - Москвы и Санкт-Петербурга.
- Потому что за счет коммерческой недвижимости они получают доходы?
- Да, они хотят получать больше денег от коммерческой недвижимости. Но, к сожалению, вместе с этой коммерческой недвижимостью попадают еще миллионы и предпринимателей, и физических лиц, которые вынуждены сегодня платить в разы больше налогов или арендной платы за помещения, которые они арендуют у государства, потому что теперь она рассчитывается на базе кадастровой стоимости. Я могу сказать, что рекорд был у нас – увеличение за один раз кадастровой стоимости в 360 раз. Конечно, никакой бизнес не выдержит такой рост платежей налогов, как сегодня происходит. И мы только вздохнули. Мы подумали о том, что хорошо, вот эта война, это практически была война, все боролись против этих новых счетов-фактур, которые присылали. Ходили в суды, создавались специальные комиссии, которые рассматривали обращения предпринимателей и которые оспаривали кадастровую стоимость. Было огромное количество судебных исков. Но, думали, что все наконец-то на какое-то время мы можем вздохнуть спокойно. Но, как видно, не так.
- В чем проблема? Региональное лобби сильнее бизнес лобби в России?
- У нас слабый бизнес. Я могу это сразу сказать. И, конечно, у нас много чиновников и они сильны. И мало бизнеса, реального бизнеса. Не того бизнеса, который работает в нефтяном секторе, финансовом секторе, который близок к власти, который может решать свои проблемы. А именно бизнес реального сектора экономики, производственного бизнеса, бизнеса, который работает и в торговле. Тот, кто занимается инновациями, и сельском хозяйством - очень слабый бизнес.
- Слабый в смысле политического влияния?
- Конечно. Сегодня очень сложно отстаивать свои интересы. Конечно, созданы институты, АСИ, общественные организации, мой институт, но, к сожалению, пока этого явно не достаточно.
- Партия Роста?
- Партия Роста должна отстаивать не только интересы предпринимателей, но и людей в новой экономике России. Это политический институт. Мы начали этот процесс. Но пока мы еще тоже очень слабые.
- Появились слухи о возможном объединении партии Роста с партией Яблоко, вы ищете партнеров?
- Только на отдельных выборах. Вопроса об объединении партий не стоит. Но мы сегодня идем к созданию коалиции. Это не коалиция официальная, но мы можем договариваться о совместном выдвижении кандидатов на выборах или распределении мандатов.
Близятся большие муниципальные выборы в Москве. Разыгрывается полторы тысячи мандатов. При этом это самые маленькие депутаты, которые работают в своих районах, на районном уровне. И, конечно, это люди работающие на общественных началах. Мотивация только общественная. Очень непростые выборы. И, конечно, мы готовы вступать в объединения.
- Возможность сотрудничества в Москве для вас появилась благодаря тому, что отсутствует политическая повестка как таковая? Интересы партии Яблоко и Партии Роста по вопросу Крыма не пересекаются?
- Да, по вопросу Крыма в Москве мы не пересекаемся. Но, вместе с тем, я должен сказать, что, у нас есть серьезные расхождения. Но есть и объединяющие моменты. Мы за новую, современную экономику России. В этом смысле, конечно, те люди, которые придут даже на районном уровне депутатами, они будут уже отстаивать новые подходы. Даже у себя в этом маленьком месте, где они живут.
- В продолжение темы новой экономики России, о которой мечтают и депутаты, и чиновники, и бизнес. По данным прогнозов Столыпинского клуба, несмотря на рост ВВП России в рублях, доля ВВП России в мировом значении продолжает снижаться. Такие прогнозы дают ваши эксперты?
- Мы не видим роста ВВП в рублях. Сегодня Росстат опубликовал данные минус 0,4% роста ВВП в годовом выражении. Экономика страны 7 кварталов уменьшается. Уровень инвестиции по – моему снижается больше 15 кварталов. Мы видим стагнацию в экономике, совершенно очевидную стагнацию. Эксперты Столыпинского клуба анализировали ситуацию, если в долларах считать, то падение составляет значительные 40% ВВП.
- А в рублях стагнация?
- Да. Поэтому, конечно, мы сегодня должны найти очень быстро какие-то решения. Решения по изменению курса. Все говорят о необходимости перехода на новую модель экономики, ухода от старой сырьевой, перехода к новой несырьевой более активно. Но при этом никто ничего не делает.
- Как идет работа над стратегией развития несырьевой экономики? - Столыпинский клуб уже опубликовал первые документы. В начале сентября были озвучены первоочередные меры необходимые для перехода экономики к росту. Были затронуты вопросы денежно-кредитной политики и изменения ключевой ставки в частности.
- Ключевая ставка должна снижаться?
- Да, ключевая ставка должна снижаться, в том числе налоговые вопросы, быстрые решения в судебной реформе, которые можно быстро реализовать. Кроме этого, сейчас мы готовим еще один документ. Это наш взгляд на бюджет. Мы считаем, что проект бюджета предложенный сейчас для принятия в Государственной Думе уже получил название бюджета стагнации. В проекте бюджета не предложено никаких мер к выходу на рост экономики, изменению моделей экономического развития. Кроме этого, особенно печально, что там заложены денежные расходы, которые поменять потом будет очень сложно. Расходы явно идут не на пользу экономике. Все направления расходования бюджетных средств направлены на поддержание, а не на развитие.
Поэтому, Столыпинский клуб в ближайшие две недели еще до голосования в Государственной Думе, должен успеть во-первых, дать оценку того, что будет в экономике, если этот бюджет будет принят, как он есть. Во-вторых, дадим свой взгляд, как этот бюджет стоит изменить с бюджета стагнации на бюджет развития. Дать прогноз по результатам исполнения нового измененного бюджета. Такие выводы, мы должны дать до конца декабря. Стратегию целиком мы готовим к январю месяцу.
- С институтом Алексея Кудрина вы находите пересечения и общие точки?
- Я должен сказать, что у нас много общего. Я должен сказать, что и вопросы институциональных реформ, вопросы тарифов естественных монополий, реформы естественных монополий, то, что касается будущей экономики, вопросов новых информационных технологий, использование технологии блокчейн, сегодня все уже это слово употребляют, как будущее для экономики России.
Мы очень близки, но, к сожалению, у нас есть и серьезные расхождения. Мы это признаем, что по некотором вопросам у нас разные взгляды и оценки. Прежде всего это касается денежно-кредитной политики. У них политика очень жесткая.
Они считают, что нужно проводить сдерживающую денежно-кредитную политику. Мы считаем, что она должна быть активной. И она должна стимулировать рост экономики. Как, собственно, это происходит и в США, и в Европе, и в Японии, на выходе из кризиса. К сожалению, не происходит у нас никак.
- Почему низкая инфляция, к которой мы стремимся в 4%, не является гарантией притока инвестиций?
- Это все равно как сравнивать соленое с горячим. Инвестиции и инфляция. У нас инфляция становится целью экономической политики. Но это не так. Инфляция – это градусник. Она только лишь показывает определенное состояние экономики.
Для бизнеса вообще показатель инфляции, хотя вот сегодня Эльвира Сахидзабовна Набиуллина, выступая в Государственной Думе, сказала, что это главное, о чем, что заботит сегодня бизнес, это не так.
Бизнес вообще на показатель инфляции особо внимания обычно при своих планировании инвестиций не обращает. Это как бы антифлятор, который закладывается в бизнес планы.
Мы понимаем, что на стадии экономического роста инфляция может быть и 8%, и 10%. Это было практически во всех странах, которые росли быстро. Это как бы следствие быстрого роста. И ничего страшного в этом нет. Для бизнеса важны другие показатели. Это прежде всего процентные ставки по кредитам, которые, если у тебя нет дешевого кредита, значит, ты не можешь развиваться. А ты не можешь развиваться только за свой счет или за счет собственных денег компании. Это будет очень медленное развитие, если оно вообще будет. Поэтому мы все время говорим о том, что кроме того, что должны быть правильные институты, суды, контрольно-надзорная деятельность, о чем говорят наши оппоненты, мы тоже с этим согласны. Но должны быть еще и низкие ставки по кредитам и долгосрочные кредиты. А вот здесь у нас никак государство этот вопрос для бизнеса не решает.
- Тем не менее некоторые представители бизнеса считают, что низкая инфляция, скажем так, не обязательно является только градусником. Если спрашивать представителей крупного бизнеса, то все они поддерживают Центробанк горой.
- Понятно, конечно, это позиция крупного бизнеса. Он связан с финансами. Прежде всего банки, они, естественно, связаны и зависят от решений Центрального Банка. Но я могу сказать, что еще один пример такой политики сдерживания прямого экономического роста. Потому что сегодня есть, Центральный банк объявил депозитные аукционы. И что это значит? Что он забирает лишнюю ликвидность у банков по гарантированной нижней процентной ставке. Таким образом, дает банкам заработать на тех деньгах, которые, он же им в свое время дал на докапитализацию.
В начале 2015 года. Так вот, теперь он дает им нижнюю планку. Теперь они не смогут и не захотят финансировать, кредитовать бизнес по ставке ниже, чем то, что им обеспечивает Центральный Банк.
Что еще интересно, почему это действительно политика сдерживания, потому что, если мы говорим о той ставке, которую сегодня ЦБ платит банкам за то, что они кладут свои деньги на депозит в Центральном Банке, приблизительно под 8% годовых. Но выплачивается она откуда? У Центрального Банка нет прибыли сегодня. Это эмиссионные деньги.
- То есть как бы количественное смягчение?
- То есть они эмиссируют деньги на то, чтобы сдерживать экономический рост.
- Затянувшаяся дискуссия об экономическом выборе чревата скорыми политическими переменами?
- Я не думаю, что у нас вообще будут возможны какие-то скорые досрочные выборы. Поддержка президента такова, что никаких, каких-то изменений в смысле руководства, высшего руководства страны, я думаю, в ближайшее время не произойдет. Президент сегодня не только гарант Конституции. Он гарант стабильности в стране. Потому что, к сожалению, дестабилизации добиться очень легко.
С другой стороны, конечно, президент, правительство и Центральный Банк – должны принимать решения о каких-то изменениях. Мы доказываем президенту с выкладками и цифрами, что нужны изменения экономической политики, мы очень надеемся, что это произойдет.
