Юрий Усов открывает дверь своего УАЗа и спрыгивает на зеркальный лед, не спеша подходит к встопорщившимся ледяным кускам и недовольно качает головой.
"Плохо — подлом, — увидев мое недоумение, Юрий добавляет, — Одна плита зашла под другую, в таком месте трещину не перескочишь. Надо искать место без подлома, где лед подходит встык, продалбливать там торосы и переезжать. Иначе нельзя".
На Байкале ко льду отношение особенное. Здесь это нечто большее, чем очередное агрегатное состояние воды. Лед здесь — дорога жизни. Хочешь жить — знай лед. Для него у здешних жителей свой собственный словарь. Торосы — огромные ледяные глыбы. Колобовник — ледышки помельче, на которых машину трясет крупной дрожью. Шах — ледяные шипы, которые появляются на льду с весенней оттепелью. Сокуи — ледяные наплески на прибрежных скалах. Если Байкал вставал без штормов, степенно, то таких наплесков будет мало. А еще они различают свежие и старые трещины во льду, ориентируются по его цвету и внимательно отслеживают колебания температуры и порывы ветра.
Место, у которого мы уже минут тридцать ходим кругами, местные называют клином — здесь две трещины сходятся в одну и перетекают в становик. Становик или становая трещина, штука особенно гадкая — она открывается и "дышит" — то сходится, то расходится. Если разойдется и покроется тонкой коркой льда, то превратится в смертельную ловушку для машин. На трещине шириной сантиметров в тридцать можно оторвать мост. В полутораметровой — утопить машину. Сложно посчитать, сколько самоуверенных гонщиков лежит на дне Байкала, и каждый год их полку прибывает.
Юрий почти два десятка лет живет на острове Ольхон — самом большом острове на Байкале. И не на берегу Малого Моря, а в поселке Узуры — у Большого Байкала. Летом трасса до поселка — как полигон для испытаний вездеходов. Зимой эту и без того паршивую трассу заметает снегом. Остается одна дорога — по морю. Эта дорога открыта с конца января по конец марта. Дальше лед начинает темнеть, потом снова светлеть, появляются первые проталины. С апреля выход на лед машинам заказан, и байкальцы пересаживаются на легкие мотоциклы. Нравы байкальского льда знают все байкальские водители. Все как один спокойные, неспешные, внимательные. Свой естественный отбор они уже прошли. Среди них те, кто ездит на Большое Море, а тем более дальше на севера, — элита. Таких людей, как Юрий, на всем Байкале трое, причем двое других — его ученики.
Он знает, что становые щели привязаны к рельефу дна, и каждый год образуются примерно в одних и тех же местах. Пара сотен метров роли не играет. Хочешь ездить по Байкалу — придется запомнить все опасные места. Но и этого мало. Свое слово может сказать ветер. Внезапные порывы ветра и колебания температур могут заставить Байкал "пошевелиться", и тогда на гладком льду откроются новые трещины и вспучатся новые торосы. А это значит, что дорога на дальние мысы, еще вчера разведанная и накатанная, будет закрыта. Малейшей опасности утопить машину и туристов будет достаточно, чтобы отказаться от опасной поездки.
В этот раз так и вышло. Аномальное потепление и резкие ветра изломали лед Байкала и заставили нас отказаться от половины маршрута. Ни мы, ни водители не захотели оказаться на дне озера-моря.
Водитель Женя взялся довезти нас с Большого Байкала на Малое Море, в поселок Хужир.
"Пару дней назад в районе мыса Хобой Байкал шевельнуло, теперь там дорога страшная. По суше поедем. Я пару лет назад тоже возил на севера, но завязал с этим делом. Тут все смелые, пока не перевернутся или не утопятся. Стоит один раз машину перевернуть — сразу аккуратнее становишься. Я переворачивался, больше не хочу", — рассказывает он.
Женя молчит и внимательно смотрит на бесконечно-черный лед, отделяющий машину от бездны.
Материал подготовлен в рамках экспедиционного проекта "Наследники степи", организованного при поддержке Вестей.Ru и компании Marmot. Следить за новостями проекта и смотреть уникальные фотографии из экспедиции вы можете на Вестях.Ru, а также в официальной группе экспедиции "Наследники степи".
