Россия как обычно скромно, чтобы не сказать застенчиво, отметила один из важнейших государственных праздников, а по названию так просто важнейший – День России. Хотя и дата круглая, полукруглая. Декларация о государственном суверенитете России была принята Съездом народных депутатов РСФС 12 июня 1990 года. Именно от этого события и пошел праздник. Но и не только от этого. Через год, 12 июня уже 1991 года, то есть ровно четверть века назад был избран первый президент России Борис Ельцин. Указом президента 12 июня получило государственное значение.
Но при своем несомненном официальном статусе праздник за уже немалые годы, прошедшие со дня образования независимой России, народным не стал. И, вообще-то, вполне очевидно почему. При всех наших многочисленных, на разных уровнях, с разных позиций, с разной степенью квалификации и пассионарности, разговорах об истории до сих пор подвешенным остается вопрос о развале Советского Союза, о его причинах — не демагогических и конспирологических, а реальных. Вместо внятного разговора уже долгие годы звучит плач о Советском Союзе, могучем и нерушимом, который погубили внешние и внутренние враги. А не погубили его эти коварные враги, цвел бы и зеленел Советский Союз нам на радость и доныне и во веки вечные. И были бы мы все гражданами Советского Союза, а не вдвое меньшей по численности России, и старшими братьями всем тем неблагодарным, кто сейчас не помнит родства и норовит повернуться к нам спиной и удрать на Запад. То есть, согласно этой логике, независимая Россия – это исторический нонсенс, абсурд, несуразица. От кого независимая-то? От СССР? Да не смешите. Вот независимость узбеков от СССР – это понятно, эстонцев – тоже понятно. Даже украинцев – понятно, хотя и очень обидно, потому что без эстонцев и узбеков мы еще империя, а без Украины уже нет, а хочется. Но независимость России? От самой себя что ли? А если непонятно, что за независимость, если хочется обратно в Советский Союз, в имперское величие, то тогда что же праздновать?
Ностальгия по почившей в бозе империи – штука известная, не мы придумали. Империи имеют такое свойство – рушиться. Римская империя рухнула полтора тысячелетия назад, а болезненная тоска давала о себе знать до недавнего времени, причем в разных местах. Византия долго претендовала на римское духовное и политическое наследие. Наши предки, московиты, заявляли: Москва – Третий Рим. Последним правопреемником Рима объявил себя по территориальному признаку итальянский диктатор, основоположник фашизма Бенито Муссолини. Он умело эксплуатировал тягу итальянцев к великому прошлому, взял на вооружение брутальную, милитаристскую стилистику, символику, в частности знаменитое приветствие поднятой ладонью, это все потом и Гитлеру понравилось, он это тоже усвоил, да и само слово "фашизм" восходит к атрибутике римских легионов.
Была и великая Монгольская империя: Китай, часть Индии, фактически весь бывший Советский Союз. Сейчас бывший, тогда будущий. Какая держава была, а какая армия! Как всех в кулаке держала — рухнула. В Улан-Баторе помнят, гордятся своей историей. Правда, с портретами Чингисхана на демонстрации не выходят.
В конце XIX и особенно в XX веке исчезли практически все существовавшие империи. А их было много. Исчезли без всяких заговоров и американских госдепов. Османская, в которую входила вся Южная Европа, Австро-Венгерская, включавшая весь центр Европы, Британская – в ней вообще, как известно, солнце не заходило. Не случайно английский язык – главный международный. И конечно, после каждого развала в метрополии, в сердце империи долго не утихали, а где-то и до сих пор не вполне утихли фантомные боли. В Турции власть и сегодня разжигает имперские настроения. Англичане долго страдали и не до конца смирились, им и сейчас державная гордость не позволяет ощущать себя просто частью Европы. Австрийцы давно успокоились, но им для этого потребовалось пережить нацизм. А вот положительный пример – Швеция. Вроде маленькая страна. Но тоже была держава, империя европейского масштаба. Их железная пехота считалась непобедимой. Потом их разгромил Петр I. Интересный факт. Шведы любят Петра, почитают его. Я несколько лет назад спросил шведского посла почему. Он улыбнулся и говорит: "Петр I дал нам по зубам и привел в чувства. Мы после Полтавы сто лет приходили в себя, маялись духовными исканиями, а потом просто осознали, что мы не империя, империя не мы, и стали жить. И очень довольны. И Петру вашему очень благодарны.
Сто лет небольшая Швеция мучилась имперскими болями, пока не нашла свой исторический путь. Что же говорить об огромной России? Российская империя перестала существовать как раз без одного года сто лет назад. Ее попытался заново сколотить Сталин – железом и кровью, неисчислимыми жертвами. Он изнасиловал, растерзал страну, обрек ее на тяжелейшие экономические и демографические проблемы, которые мы до сих пор не можем решить. Но стал владыкой полумира. Когда после его смерти утерли слезы и протрезвели, выяснилось, что никаких экономических чудес, кроме ГУЛАГа, покойный вождь не оставил, а неэкономических имперских скреп только две – коммунистическая партия и КГБ. Этого хватило надолго, почти на четыре десятка лет. А потом надломился и перестал существовать Советский Союз и вся так называемая система социализма.
Можно ностальгировать по развалившейся империи, по СССР. Можно быть к ней равнодушным. Это очень личное, интимное. Как вера в Бога, как отношения с партнером по браку. Важно другое. Важно отдавать себе отчет, что СССР давно уже нет и не будет, что мы живем уже четверть века не в СССР, не в Союзе Советских Социалистических Республик. Мы живем в другой стране. Она называется Россия. У России свои границы, свои законы. Свое государственное устройство и свои государственные праздники. И неплохо бы было попробовать любить живую Россию, а не мертвый, как Ленин в Мавзолее, Советский Союз.
