Во время наступления сирийская армия задержала одного из боевиков в восточном Алеппо. Он сотрудничал с группировкой "Аль-Джебха Аш-Шамия" и пытался покинуть город, выдавая себя за беженца, но его вычислили. На допросе боевика присутствовали, в том числе, иностранные журналисты, работающие в Алеппо. Террорист признался, что он лично присутствовал при расправах над десятками мирных граждан, но уверяет, что сам оружие в руки не брал. Публичные убийства, по его словам, боевики совершали для того, чтобы запугивать и держать под контролем местное население.
Этого мужчину зовут Юсеф Диб. Его задержали в гуманитарном центре, где он скрывался среди беженцев. Три года Юсеф работал на боевиков — был клерком в канцелярии шариатского суда. "Какие дела рассматривал суд?", — спрашивают у него. "Кражи, мошенничества, убийства. Отдельным пунктом была статья о сотрудничестве с режимом Башара Асада", — говорит Юсеф.
На вопрос, выносил ли суд решения о смертной казни, отвечает коротко: "Да". И добавляет: "С 2014 по 2016 год примерно 25 решений о смертной казни принято. "За что казнили людей?" — спрашивают у него. Я думаю, чтобы запугивать население, — отвечает. — Казни проходили показательно, на улицах, чтобы остальные жители боялись и не сотрудничали с сирийскими властями".
Юсеф говорит, что сам не убивал. При этом, был на службе у одной из самых кровавых группировок — Аль-Джебха-аш-Шамия. Это её боевики обстреливали минами с белым фосфором мирные кварталы Алеппо в августе этого года. На допросе Юсеф Дип подробно рассказал, кто на самом деле держит позиции в восточном Алеппо. С его слов, там вовсе не столь оберегаемые западом опозиционеры, а смесь из головорезов и наемников-исламистов.
Спросили у него, какая самая влиятельная группировка в Алеппо. "Думаю Нур-Аль-Дин-Аз-Зинкия. После них Ахрар-аш-Шам. И Джебхат-ан-Нусра, — отвечает. — Между Ахрар-аш-Шам и Нусрой — довольно тесные отношения. Но с нашей они не очень ладили. Они считали, что мы чересчур умеренные".
Каждый новый освообожденный квартал в Алеппо открывает миру все новые шокирующие подробности того, что происходило там, где еще совсем недавно хозяйничали террористы. В городском парке очередная страшная находка — обожженный череп.Так расправлялись с теми, кто поддерживал сирийские власти: их казнили и тут же сжигали тела.
А эту школу боевики превратили в мощный укрепрайон: на этаже огневые точки, в классах хранили боеприпасы, в подвале — подземный ход заминирован. Российские саперы сейчас метр за метром разминируют эту крепость террористов. Тут же у боевиков была и огневая позиция минометного расчета. Орудие самодельное, боеприпасы тоже — баллоны, в которые пихали все, что под руку попадется, лишь бы поубойнее было.
"Эффективность заключается в том, что метание баллона происходит на дистанцию до 3 километров. И баллоны можно начинять поражающими элементами. Это шары, гвозди, осколки какие-то. То есть, металл. При разрыве большая поражающая площадь именно осколками", — говорит Иван Громов, командир группы разминирования международного противоминного центра ВС РФ.
"Мой отец умер пять дней назад", — говорит Асма — жительница Алеппо. — В него попал минометный снаряд". В этой большой семье, в которой шестеро детей, девушка Асма — самая старшая и единственная оставшая в живых из взрослых. Они пережили обстрелы, голод и страх. Теперь в приюте для беженцев из восточного Алеппо, впервые за много недель, дети сыты, не плачут и даже пытаются улыбаться.
Парнишку, что во дворе весело играет со щенками, зовут Муса. Имя — это все что он смог о себе рассказать. Даже сколько лет — не помнит. Из всей семьи в живых остался только он. Из кварталов, занятых террористами, выходил полтора дня: один, пешком. "Они все погибли, — говорит Муса. — Террористы стреляли по нам. Мы бросились бежать, но нас поймали. Они стали бить моих родителей, а мне сказали, чтобы я уходил. "Ты видел, как убили твоих родителей? — спрашивают его. Да, они убили моих братьев и сестер, а меня отпустили. Я шел по улице. Вокруг лежало много людей, убитых террористами. В меня стали стрелять снайперы. Я бежал, пока не добрался до безопастного места. Потом один человек привел меня сюда".
В лагерях, как этот, беженцам помогают не междунарожные гуманитарные организации, а проправительственные ополченцы, такие, как бригада Аль-Кутс. Для многих детей, оставшися без родителей, эти люди стали новой семьей. По данным ООН, во время конфликта в Сирии пострадал каждый четвертый ребенок. Но если говорить про Алеппо, эта цифра кажется серьезным преуменьшением. Как минимум, в 4 раза.
