Фото: Пресс-служба ВЭБ
В рамках новой стратегии ВЭБ сосредоточился на нескольких основных направлениях и отказался от прежней "всеядности" и в частности, таких направлений, как коммерческий банкинг и проектов в агропромышленном комплексе.
Об этом председатель Внешэкономбанка сообщил в эксклюзивном интервью ведущей программы "Мнение" Эвелине Закамской.
– "Внешэкономбанк" представил новую стратегию развития, в которой вы планируете сосредоточиться на 3 основных составляющих: поддержка экспорта, развитие промышленности, развитие инфраструктуры. Каждое из этих направлений является довольно сложным и требует подходящей конъюнктуры. Как вы оцениваете перспективы данной "триады"?
– Мы предложили матрицу. С одной стороны это "триада", с другой стороны матрица заключается в других аспектах, как мы будем претворять новую стратегию.
Мы существуем как институт развития в рамках ограниченных возможностей по фондированию. Важно, чтобы институт развития имел длинные деньги и, самое главное, дешевые деньги. Исходя из экономической ситуации, таких денег не так много. Поэтому наша ситуация заключается в том, чтобы, исходя из той возможности, мультиплицировать ее.
Что касается направлений, то, как вы уже сказали, это инфраструктура, экспорт и промышленность. Причем промышленность не просто в общем понимании, а промышленность высоких "переделов", высокотехнологичные отрасли промышленности и инновации. Мы считаем, что институт развития должен инвестировать в первую очередь в те направления, которые дают толчок к инновационном развитию экономики.
Как всегда речь идет не только о российском рынке, почти любой рынок обладает свойствами глобального или тем или иным образом связан с глобальным рынком. Поэтому для нас поддержка экспорта для нас также традиционно важна. В плане поддержки экспорта мы считаем, что есть возможность синергетического эффекта и мы можем объем поддержки экспорта также нарастить, в первую очередь, несырьевого.
И конечно, с точки зрения инфраструктуры наша страна, возможно, имеет самые большие потребности в мире, из-за ее размеров. ВЭБ традиционно имел большую долю проектов в инфраструктуре и мы предполагаем, что она останется, конечно, исходя их тех размеров фондирования, которым мы будем обладать в ближайшее время.
– Все эти задачи ставила перед собой предыдущая стратегия ВЭБ'а, принятая в 2014 году. Однако, как вы признали, эта бизнес-модель не работает, в силу изменившихся обстоятельств, прежде всего внешних. Что принципиально нового вы планируете ввести?
– Во-первых, прежняя бизнес-модель в новых условиях оказалась неработоспособной. Это были другие макроэкономические условия, не было санкций и экономика страны находилась в другом цикле. Во-вторых, если вы посмотрите на портфель ВЭБ'а, в основном это долгосрочные, низкодоходные проекты. Но при этом они финансировались довольно дорогим возвратным финансированием из европейских рынков.
Когда оказалось, что необходимо возвращать средства в условиях санкций, этот механизм сломался. Инфраструктурные проекты практически всегда являются долгосрочными. Проблема в источниках фондирования. Поэтому неизбежно объем инвестиций в инфраструктуру снижается.
Эту проблему можно решать с привлечением частных инвестиций, а также привлечения средств из других источников, например из стран, которые не объявляли санкции против нас. Что имееются в ввиду?
Мы подписали с Исламским банком развития меморандум. Мы считаем, что есть возможность привлечения денег из (Персидского) залива под проекты, хотя арабы всегда очень осторожны, медлительны и для этого нужно создавать условия. Мы собираемся первую сделку по исламскому финансированию сделать в этом году, посмотреть как это возможно. Совершенно новые направление для России, но мы считаем, что в этом есть потенциал.
Мы активно сейчас работаем с несколькими китайскими банками, мы подписали на этой неделе меморандум о возможном привлечении в этом году средств от китайских банков.
Другой вопрос в частных инвестициях. В этой стратегии мы впервые для себя заложили новый механизм, так называемое "синдицирование", то есть, когда ВЭБ финансирует часть проекта и таким образом создает, в банковской среде это называется "банкибл проект".
"Банкибл" (bankable) делает возможным финансирование другими коммерческими банками и тогда это позволяет увеличить плечо и позволяет увеличить коэффициент привлечения средств.
– Мы предложили матрицу. С одной стороны это "триада", с другой стороны матрица заключается в других аспектах, как мы будем претворять новую стратегию.
Мы существуем как институт развития в рамках ограниченных возможностей по фондированию. Важно, чтобы институт развития имел длинные деньги и, самое главное, дешевые деньги. Исходя из экономической ситуации, таких денег не так много. Поэтому наша ситуация заключается в том, чтобы, исходя из той возможности, мультиплицировать ее.
Что касается направлений, то, как вы уже сказали, это инфраструктура, экспорт и промышленность. Причем промышленность не просто в общем понимании, а промышленность высоких "переделов", высокотехнологичные отрасли промышленности и инновации. Мы считаем, что институт развития должен инвестировать в первую очередь в те направления, которые дают толчок к инновационном развитию экономики.
Как всегда речь идет не только о российском рынке, почти любой рынок обладает свойствами глобального или тем или иным образом связан с глобальным рынком. Поэтому для нас поддержка экспорта для нас также традиционно важна. В плане поддержки экспорта мы считаем, что есть возможность синергетического эффекта и мы можем объем поддержки экспорта также нарастить, в первую очередь, несырьевого.
И конечно, с точки зрения инфраструктуры наша страна, возможно, имеет самые большие потребности в мире, из-за ее размеров. ВЭБ традиционно имел большую долю проектов в инфраструктуре и мы предполагаем, что она останется, конечно, исходя их тех размеров фондирования, которым мы будем обладать в ближайшее время.
– Все эти задачи ставила перед собой предыдущая стратегия ВЭБ'а, принятая в 2014 году. Однако, как вы признали, эта бизнес-модель не работает, в силу изменившихся обстоятельств, прежде всего внешних. Что принципиально нового вы планируете ввести?
– Во-первых, прежняя бизнес-модель в новых условиях оказалась неработоспособной. Это были другие макроэкономические условия, не было санкций и экономика страны находилась в другом цикле. Во-вторых, если вы посмотрите на портфель ВЭБ'а, в основном это долгосрочные, низкодоходные проекты. Но при этом они финансировались довольно дорогим возвратным финансированием из европейских рынков.
Когда оказалось, что необходимо возвращать средства в условиях санкций, этот механизм сломался. Инфраструктурные проекты практически всегда являются долгосрочными. Проблема в источниках фондирования. Поэтому неизбежно объем инвестиций в инфраструктуру снижается.
Эту проблему можно решать с привлечением частных инвестиций, а также привлечения средств из других источников, например из стран, которые не объявляли санкции против нас. Что имееются в ввиду?
Мы подписали с Исламским банком развития меморандум. Мы считаем, что есть возможность привлечения денег из (Персидского) залива под проекты, хотя арабы всегда очень осторожны, медлительны и для этого нужно создавать условия. Мы собираемся первую сделку по исламскому финансированию сделать в этом году, посмотреть как это возможно. Совершенно новые направление для России, но мы считаем, что в этом есть потенциал.
Мы активно сейчас работаем с несколькими китайскими банками, мы подписали на этой неделе меморандум о возможном привлечении в этом году средств от китайских банков.
Другой вопрос в частных инвестициях. В этой стратегии мы впервые для себя заложили новый механизм, так называемое "синдицирование", то есть, когда ВЭБ финансирует часть проекта и таким образом создает, в банковской среде это называется "банкибл проект".
"Банкибл" (bankable) делает возможным финансирование другими коммерческими банками и тогда это позволяет увеличить плечо и позволяет увеличить коэффициент привлечения средств.
В интервью Сергей Горьков еще раз подчеркнул, что новая стратегия "Внешэкономбанка" предполагает большую сфокусированность на выделенных направлениях и отказ от прежней "всеядности":
"ВЭБ был всеяден. ВЭБ присутствовал везде. Мы сейчас в новой стратегии сказали – мы не идем в ряд отраслей в сельском хозяйстве, потому что есть Россельхозбанк, есть специальные институты развития, мы сказали, что мы не идет, к примеру, в малый и средний бизнес или мы не идем в такое направление, как коммерческие банки".
Глава госкорпорации также отметил, что ВЭБ сохранит ориентацию на более длинные по срокам проекты, чем у коммерческих банков. Кроме того, Сергей Горьков также отметил, что "Внешэкономбанк" сможет привлекать средства по ставкам ниже рыночных:
"Средние проекты в банках обычных – это 3–5 лет, у нас – это 7–10 лет, это средние сроки, которые мы сейчас имеем в ВЭБе, в основном... Думаю, мы сохраним эту тенденцию в целом и сроки будут дольше, чем у коммерческих банков.
С точки зрения ставки, мы будем где-то, я думаю, на 2–3% ниже, чем рынок, если нам позволит наличие фондирования в целом. Мы будем использовать часть фондирования, которое нам будет представлено, часть мы будем брать с рынка, все равно, это будет на 2–3% дешевле".
С точки зрения ставки, мы будем где-то, я думаю, на 2–3% ниже, чем рынок, если нам позволит наличие фондирования в целом. Мы будем использовать часть фондирования, которое нам будет представлено, часть мы будем брать с рынка, все равно, это будет на 2–3% дешевле".
