- Снова отключили лифт. В этом месяце уже четвертый раз. Здравствуйте, Ирина, — Ольга Юрьевна выговорила пару фраз лишенным эмоций голосом, будто и не обращаясь к консьержке. Она преотлично знала, что та даже не поздоровается. Не то, что удостоит ее ответом.
Поэтому направляясь к лестнице, дальнейший "разговор" повела про себя. "Даром, что престижный район, а лифт в семиэтажной сталинке не поднимается, будто я поселилась на рабочей окраине. И жэковским работникам бесполезно звонить: за те 47 лет, что я тут живу, они не изменились. Наименование сменили, теперь коммунальными службами зовутся. А работать как не хотели, так и не хотят, только бы жалование получать".
Ольга Юрьевна понимала, что ворчит, даже брюзжит как заправская старуха. Но ничего не могла с собой поделать. Да и не хотела она остановиться. Чего ей хотелось на самом деле, так это пожаловаться хотя бы раз не самой себе, а живому человеку. Но возможности такой не было. Родни не нажила, соседи — кто умер, другие переехали. В поликлинику она старалась не ходить, чтобы не сидеть в одной очереди с выжившими из ума старухами. В магазине теперь и здороваться опасно, того и гляди обхамят. Лифтерша и та угрюмая, неприветливая. Поэтому последние 8 лет самыми верными собеседниками Ольги Юрьевны оставались телевизор, холодильник, плита и мусоропровод. Последний даже отвечал то рокотом грозным, если она выбрасывала банки от солений, то шероховатым шепотом, когда в мусорном пакете скапливались лишь объедки да бумажный мусор.
Последние пролеты Ольга Юрьевна еле ползла. Из последних сил втащила пакеты в квартиру, разложила покупки по столу в привычном порядке — она любила готовить, когда все под рукой, не бегая к холодильнику или буфету. Спустя несколько часов убедившись, что ничего из задуманного не упущено, выключила газ под кастрюлей, вынула последний противень из духовки, мельком оглядела стол — все ли в порядке — подошла к кровати. Сидя на краешке, потянулась к телефону…
Этих вызовов Марина боялась больше всего. Боялась не успеть. Но еще больше ненавидела предчувствие, что трагедия разразится на ее глазах. Однажды так и случилось, и долгая профессиональная психологическая подготовка не спасла: Марина была настолько подавлена, что хотела уйти из спасателей. Но осталась — пообещали не ставить на такие вызовы. А перед Новым годом количество звонков выросло. Кроме того, она прекрасно осознавала — когда-нибудь это произойдет, и диспетчер, не найдя другой свободной группы, отправит на "тот самый" вызов ее. Так и случилось: позвонила старушка, предупредила.
Даже удивительно, что не было пробок, добрались быстро. Обычно перед Новым годом можно встать в любом месте, и мигалка не поможет. Марина набрала на кодовом замке номер квартиры. На звонок никто ее отвечал. Молча переглянулись: плохо дело. Им еще повезло, что дом солидный — в подъезд их пустила консьержка. Макс первым обнаружил лифт, скрытый за уродливым шкафом, на котором горделиво царило потрепанное чучело тетерева, нажал кнопку – тишина "Не работает", – произнес затылок головы "охранницы", склоненной над кроссвордом.
"6 этаж. Даже, если бежать, это лишняя пара минут. Конечно, это должно было именно сейчас, когда каждая секунда на вес жизни". Пока бежали, Марина, вспоминая все известные ей тренинги, старалась выбросить страшные мысли из головы. Выходило плохо. На нужной лестничной клетке с разбегу хлопнула, распласталась ладонью по кнопочке звонка. Сбитое дыхание мешало услышать, будут ли шаги. Хотя бы малейшее движение...
Первый звонок Ольга Юрьевна не услышала. Столько лет он оставался "безработным", что она позабыла его звук. На второй, поняв, что к ней пришли, встала, подошла к елке зажечь огоньки, переставила блюдо с пирогами, зашла на кухню включить чайник, остановилась у зеркала...
Марина в изнеможении прислонилась к стене. С закрытыми глазами нащупывая телефон, собиралась духом умолять Макса позвонить диспетчеру, сообщить, что они опоздали, сказать, что дверь придется вскрывать. Что надо вызывать милицию зафиксировать...
Ольга Юрьевна распахнула дверь и радостно улыбнулась: "Наконец-то добрались, проходите. Чайник сейчас закипит, а пироги я еще утром испекла. Сладкие, с малиновым вареньем и яблоками. А на том блюде с мясом, с капустой, грибами. Кто-то будет кофе или всем налить чаю? Я шампанское не предлагаю, вы же на работе — откажетесь".
Пытаясь ухватить воздуха, незаметно продышаться, они неловко вошли, как дети — гурьбой, замерли в дверях. Не веря своим глазам, рассматривали елку с красной звездой наверху, украшенную шарами с поролоновыми рыбками внутри, ватными лыжниками и стеклянными сосульками. От стены к стене вились бумажные гирлянды 30-летней давности. В центре комнаты стоял заполненный блюдами стол. Напряжение не спадало: никто не знал, что их ждет за закрытой дверью в углу. Квартира была стандартной планировки, так что они точно знали, что за той дверью расположена спальня.
- Ольга Юрьевна, как я рада вас видеть! Как у вас дела? — Решив перехватить инициативу, Марина, покопавшись, выбрала самые мягкие и чуткие интонации в своем арсенале,
- Спасибо, замечательно. Особенно сейчас. Я так рада, что вы нашли время.
- Как мы могли не приехать, вы же позвонили.
- А вдруг вы заняты. Время сейчас такое — все заняты. Тем более, перед Новым годом: заботы, подарки, друзья. Да что вы в коридоре-то стоите, давайте, к столу скорее.
Кажется, старушка не в себе. И не осознает, что вызвала команду спасателей выпить с ней чаю ложным вызовом, за что как минимум полагается штраф. Что впоследствии любые вызовы для нее, даже милиции и скорой, будут платными.
- Простите, мы ведь правильно пришли? Вас зовут Ольга Юрьевна?
- Разумеется, дорогая. Совершенно верно. 76 лет уже Ольга Юрьевна. И не спрашивайте дальше, это я звонила, я одна здесь живу. А как иначе вас в гости зазвать одинокой старушке? Я ваш номер еще в октябре взяла на вооружение. Тогда же и наметила позвонить перед Новым годом. Подарки начала готовить заранее – загляните под елку молодой человек.
- Одна. Совсем? Вы хотите сказать, что в соседней комнате никто... никого нет?
- Безусловно, деточка.
Не замечая состояния "гостей", Ольга Юрьевна продолжала щебетать, и Марина внезапно начала злиться. Ей никак не удавалось нащупать мобильник, руки продолжали трястись. А еще ее страшно раздражал счастливый воркующий голос старушки, и она никак не могла сосредоточиться на словах, которые скажет диспетчеру, когда найдет мобильник. Внезапно поняла — телефон она давно держит в руке. И тот, не переставая, звонит. Что счастливая Ольга Юрьевна наливает ей чай, а Макс уже почти кричит, чтобы она ответила.
Марина вышла в коридор и, уткнувшись лицом в колючую мишуру, пахнущую всеми предыдущими одинокими елками Ольги Юрьевны, заплакала. От радости.
P.S. Об Ольге Юрьевне мне рассказала участница истории. Имена спасателей были изменены. Впрочем на имена других известных мне спасателей. После этой встречи спасатели "увнучили" Ольгу Юрьевну. Они звонили ей раз в неделю по очереди. Приезжали в гости.
